После того как тело Бродерика унесли, Малеверер, кипя злобой, принялся донимать расспросами меня и сержанта. Ликон припомнил мои слова о безумии Редвинтера, и Малеверер сразу за них ухватился. У него было объяснение дикому поступку Редвинтера — тюремщик, над которым поставили старшего, не вынес обиды и повредился в уме. Желая доказать свою власть над заключенным, он убил его. Напрасно я утверждал, что безумие Редвинтера совсем другого рода и убивать узника он не стал бы ни за что на свете. Малеверер, как обычно, остался глух к доводам, опровергающим удобную для него версию.

— Помимо ваших слов, у Малеверера есть и другие причины подозревать Редвинтера в безумии, — заметил Барак. — Я слыхал, тюремщик, превратившись в заключенного, впал в настоящее буйство. Он буквально лезет на стены каюты, визжит, вопит и призывает кары небесные на голову Малеверера. А в голове безумца могут родиться самые невероятные замыслы.

— Все это не убеждает меня в его виновности. Помимо всего прочего, он не справился бы в одиночку. Ему Бродерик оказал бы сопротивление.

— Вероятно, он оглушил беднягу, а потом сунул его в петлю.

— Я убежден — даже в припадке безумия Редвинтер не стал бы убивать заключенного, — покачал я головой. — Если хотите, я могу поделиться с вами своими предположениями относительно того, что произошло.

— Сделайте милость.

— Когда я в последний раз говорил с Бродериком, он поразил меня своим спокойствием. Может статься, некий неведомый сообщник ухитрился поговорить с ним и узнать, остается ли в силе намерение Бродерика лишить себя жизни. А также предложить свою помощь в осуществлении этого намерения.

Барак лишь недоверчиво присвистнул.

— Пока сержант Ликон распекал пьяных солдат, сообщник выжидал в своей каюте, — продолжал я. — Как только все трое удалились, он выскочил в коридор и, в полном соответствии с рассказом Редвинтера, постучал в дверь, оглушил тюремщика ударом по голове и…

— Вытащил у него из кармана ключи, освободил Бродерика от цепи, помог ему сунуть голову в петлю и повис у него на ногах, чтобы тот долго не мучился, — подхватил Барак.

— Именно так.

Барак устремил взгляд на угрюмое холодное море за кормой.

— Неужели Бродерик добровольно выбрал такую ужасную смерть? — пробормотал он. — Для этого требуется немало мужества.

— Мы уже имели случай убедиться в мужестве этого человека.

Проследив за взглядом Барака, я понял, о чем он думает. Свинцовые волны поглотили тело Бродерика, по морскому обычаю выброшенное за борт. На этом настоял капитан, утверждавший, что покойник на корабле приносит несчастье. Капитан произнес над мертвецом, завернутым в простыню, слова заупокойной молитвы, а затем бренные останки молодого мятежника, глухо ударившись о воду, навсегда исчезли в морской пучине.