— Значит, Бродерику помог умереть кто-то из пассажиров? — спросил Барак.

— Несомненно. Думаю, они были знакомы прежде.

— Вы подозреваете, именно неведомый помощник Бродерика огрел вас по голове в аббатстве Святой Марии?

— Скорее всего, так оно и есть.

Я вкратце передал Бараку свой последний разговор с Бродериком.

— Судя по всему, он знал, кто ударил меня и похитил документы. По крайней мере, он даже не счел нужным этого отрицать. Что до перемены в его настроении, она просто бросалась в глаза. Говорю вам, никогда еще он не был таким спокойным. Раньше, несмотря на всю его браваду, я ощущал, что он боится предстоящих ему мучений. Нынче же этот страх исчез. Думаю, он был уверен в том, что сумеет избежать пыток.

— Но у неведомого сообщника не было никакой возможности поговорить с заключенным. Солдаты и Редвинтер не оставляли его на ни минуту.

— Это единственная загадка, которую я пока не могу разрешить.

— А с Малеверером вы поделились своими предположениями?

— Лучше бы я этого не делал. Он лишь поднял меня на смех и заявил, что я тоже повредился в рассудке. Мои предположения ему не нужны, у него ведь уже есть козел отпущения. И он надеется, свалив всю вину на Редвинтера, выйти сухим из воды. Но скорее всего, надежды его не оправдаются. Слишком много просчетов он совершил: упустил сначала важные документы, затем заключенного, на показания которого рассчитывал сам король. Вряд ли он дождется за это похвалы, — усмехнулся я. — Несомненно, над его карьерой нависла серьезная угроза, и он сам это сознает. Впрочем, с его способностями головокружительной карьеры не сделаешь. Ум и проницательность необходимы даже вельможе, а в распоряжении Малеверера — только напор и грубость.

— Этим он отличается от лорда Кромвеля.

— Да, подобного сравнения он не выдерживает. Как я уже сказал, Малеверер — из тех, кто не видит дальше собственного носа.

Некоторое время мы оба молчали.

— А вам, значит, мои предположения тоже не представляются убедительными? — спросил я наконец.

— Сам не знаю, — пожал плечами Барак. — Если вы правы, подозревать можно любого из пассажиров. И даже любого из членов команды.

— Да, это мог сделать каждый, — кивнул я.

— Прошлым вечером, накануне смерти Бродерика, я видел на палубе Рича, — заметил я, немного помешкав. — Проходя мимо меня, он улыбнулся своей гнусной улыбкой, от которой мороз по коже пробирает.

— Но разве у Рича была причина убивать Бродерика? Зачем ему досаждать королю, лишая его возможности услышать откровения столь важного заговорщика?

— Им могли двигать соображения, о которых мы не имеем даже самого отдаленного понятия, — изрек я.