– Книгу Анны Эскью, – рискнул я предположить, – о проведенном ею времени в Тауэре?

Ричард откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Тут мы раскрыли карты. Да, ложь и бред той порочной женщины. Значит, ты знаешь об этом. Откуда?

– Я говорил с подмастерьем Элиасом до его исчезновения, – соврал я, – и он сказал, что у Грининга была эта книга. Скажите, это из-за нее Стайс вместе с каким-то полуспятившим негодяем – во всяком случае, так показалось издали – пытались проникнуть к Гринингу до того, как его убили?

Тайный советник нахмурился:

– Откуда у тебя эти сведения? Ах да – догадываюсь, от молодого Элиаса. Да, те двое пытались ворваться и забрать записки Анны Эскью, но их спугнули. А вскоре кто-то убил Грининга.

– А откуда вы узнали, что она у Грининга, сэр Ричард?

– От тюремщика Милдмора. Который теперь тоже скрылся. Милдмор кое-что знал о пребывании Анны Эскью в Тауэре, не важно откуда, и мой человек следил за ним.

– Стайс?

– Нет, это был Гоуэр. Не подумаешь так, глядя на него, но он в этом ловок. И он донес, что Милдмор заходил к Гринингу с сумкой на плече и что сумка была полной, когда он пришел, и пустой, когда уходил.

– Понятно.

Рич заерзал на стуле:

– Я допрашивал Анну Эскью снова – тогда она была уже вне Тауэра, ее держали в частном доме под моим наблюдением до самого дня сожжения. Она с готовностью признала, что написала оскорбительный отчет о своем пребывании в Тауэре и что среди прочего обвинила меня и Ризли в том, что мы ее пытали. И что свои записи она тайно выслала наружу. Она не сказала, каким образом и через кого. Но в этом и не было необходимости – слежка за Милдмором дала мне ответ. – Ричард нахмурился, играя желваками. – Она смеялась мне в лицо, гоготала, торжествуя, что выслала свои записи из Тауэра! – злобно прошипел он. – О, ничего Анна Эскью так не любила, как оставлять за собой последнее слово! Я подумал, что она и тут попытается, но…

Он замолчал, и я закончил за него:

– Порох взорвался. Я помню.

– Да, я видел тебя там.

– Вы боялись, что она могла что-то сказать, сэр Ричард? Что? – тихо спросил я.

– Что-то про меня. И еще про кое-кого. Повторить всю ложь из своих записей, ведь в наши дни еретическая пропаганда…

– Если вы знали, что ее записи у Грининга, почему вы не арестовали его? И Милдмора?