– Ты веришь, Николас?

Он невесело рассмеялся:

– Как будто. В глубине души я чувствую, что хочу спасать жизни, а не отнимать их. Ваша жизнь была такой, которую я спас с радостью, – добавил он, покраснев.

– Спасибо, Николас. – Теперь и я смутился. Такие слова ученика барристеру могли быть лестью, но Овертон был совершенно чужд коварству, и я проворчал: – Посмотрим, дома ли эти негодяи.

* * *

Дверь открыл Стайс. На лбу у него была повязка.

– Это вы. – Он посмотрел на нас неприязненно. – Пришли обсудить ту дрянь, что устроили вчера?

– Мы все дали маху, – напомнил я ему.

– Мой хозяин здесь. – Стайс понизил голос. – Он недоволен.

– А как Гоуэр?

– Похоже, умирает.

– Мне очень жаль.

Стайс провел нас наверх. Сэр Ричард Рич опять сидел за столом. Ставни были закрыты, отчего в комнате стояла духота. Несомненно, тайный советник не хотел, чтобы его увидели здесь прохожие с улицы. Он сразу набросился на нас:

– Черт меня раздери! Этой ночью вы устроили просто кровавую бойню!

– Это были хорошие бойцы, – возразил я. – Мы не смогли задержать Вандерстайна.

– Мы сделали всё, что смогли, сэр, – добавил Стайс. – Все мы.

– Заткнись, паршивый пес! От вас толку, как от баб! А врач говорит, что скоро мне придется возиться с никчемным трупом Гоуэра. – Ричард сердито посмотрел на своего подручного и указал на его поврежденное ухо: – Лучше б на том поединке ты потерял всю голову, а не пол-уха. Хорошее украшение для джентльмена!

Стайс плотно сжал губы и ничего не ответил, а Рич обратил свой угрожающий взгляд на меня:

– Надеюсь, ты был в Уайтхолле и рассказал приспешникам королевы, что книга Эскью уплыла. Думаю, она уже переплыла половину Северного моря. – Его маленькие серые глазки впились в мои. – Что ж, могу предположить, что та ложь, которую Эскью сочинила про меня, выплывет на поверхность в должный срок. – Он говорил с долей жалости к себе, хотя вряд ли предполагал, что меня это тронет.

– Шотландец по-прежнему где-то здесь, – заметил я.