– Вас нет в списке, – флегматично отвечал стражник, и я подумал: кто же вышел из Совета? Уж не я ли – в связи с тем, что моя работа закончена?

У выходящего на реку окна, как обычно, кружком сидели фрейлины королевы с рукоделием на коленях, наблюдая за танцем, который на удивление ловко исполняла дурочка Джейн. Я увидел Мэри Оделл, сидящую среди благородных дам, несмотря на свой низкий ранг. Молодая хорошенькая герцогиня Саффолкская со своей собачонкой Гардинером на коленях сидела между ней и сестрой королевы леди Хартфорд, которую я видел в замке Бэйнардс. Высокий худой мужчина с узким лицом, похожим на клюв носом и всклокоченной бородой с презрительным выражением наблюдал за танцем у них из-за спины.

Джейн остановилась перед этим джентльменом и, отвесив поклон, сказала:

– Вот, милорд Суррей. Разве я не подхожу, чтобы танцевать с вами в Хэмптон-Корте перед адмиралом?

Значит, это был граф Суррей, старший сын герцога Норфолкского и якобы реформатор. О нем говорили как об искусном поэте, а еще он прошлой зимой имел неприятности из-за того, что устраивал пьяные кутежи в Сити.

Он грубо ответил:

– Я танцую только с женщинами высокого положения, миссис Дурочка. А теперь извините меня, мне нужно встретиться с отцом.

– Не грубите Джейн, – с укоризной сказала герцогиня Саффолкская, увидев, как круглое лицо шутихи покраснело.

Однако тут Джейн увидела стоящего рядом меня и указала в мою сторону:

– Вот почему королева ушла к лорду Парру! Законник опять пришел тревожить ее делами! Смотрите, у него горб как у Уилла Соммерса!

Все обернулись ко мне, а она продолжала:

– Он хотел отобрать у меня Утю, но леди Мэри не дала! Она знает, кто ее истинные друзья!

Блеск в ее глазах сказал мне, что Джейн вовсе не придурковатая – весь этот вздор был задуман, чтобы унизить меня.

Мэри Оделл поспешно встала и подошла ко мне:

– Ее Величество и лорд Парр ждут вас, мастер Шардлейк.

Я с радостью ушел вместе с ней в святая святых королевы.

* * *

И снова королева сидела на высоком кресле под своим красным балдахином. Сегодня на ней было ярко-зеленое платье с вышитыми цветами, листьями и даже стручками гороха на ветке. Под ее арселе, как мне показалось, я заметил седые пряди в темно-рыжих волосах. Лорд Парр стоял сбоку от нее в своей обычной черной робе и с золотой цепью, а с другой стороны устроился архиепископ Кранмер в своем белом стихаре. Низко поклонившись, я увидел на столике рядом шахматы и подумал: черная фигура и белая фигура.

Все трое рассматривали на мольберте перед собой чей-то портрет в полный человеческий рост: недавно нанесенные краски были такими яркими, что притягивали глаз даже среди великолепия Уайтхолла. На заднем плане, как фон, виднелись темно-красные шторы кровати с балдахином на четырех столбах, а на переднем – раскрытая Библия на пюпитре рядом с леди Елизаветой, которую я сразу узнал. На принцессе было то самое красное платье, которое я видел на ней, когда она жаловалась, что приходится так долго позировать рядом с кроватью.