Но это скучное занятие стоило того, потому что портрет был поистине как живой. Расцветающая грудь Елизаветы контрастировала с хрупкостью ее худеньких, детских плечиков. Она держала в руках маленькую книжечку, а лицо ее было спокойным, с выражением настороженной властности, несмотря на свою юность. Я прочел значение этой картины – она показывала девочку, которая вот-вот станет женщиной, образованную, серьезную и царственную. А кровать на заднем плане напоминала о скором наступлении брачного возраста.

Королева, внимательно рассматривающая портрет, прислонившись к спинке стула, сказала:

– Превосходно.

– Портрет говорит все, что нужно, – согласился Томас Кранмер и, повернувшись ко мне, тихо проговорил: – Я слышал ваши последние новости, Мэтью. – Что в том кружке был шпион и теперь он мертв. Его хозяин, скорее всего, кто-то очень важный, член Тайного совета, но мы не знаем кто.

– Да, милорд, – сказал я и добавил: – Мне очень жаль.

– Вы сделали все, что могли, – сказал архиепископ, эхом повторив слова Барака.

Я посмотрел на Екатерину. Она выглядела озабоченной и опечаленной, и в ней ощущалась некоторая скованность, в которой я увидел признак напряжения. Королева ничего не говорила.

– По крайней мере, этот кружок анабаптистов уничтожен, – сказал лорд Парр. – Я бы хотел увидеть их на костре!

– Подкупленный Лиманом дворцовый стражник и тюремщик Милдмор должны быть высланы за границу, – твердо проговорил Кранмер. – Для нашей безопасности.

– Вы бы тоже сожгли их, милорд архиепископ, – прорычал лорд Уильям, – если б не необходимость их удалить!

– Только если б усердные проповеди не смогли заставить их отказаться от ереси! – с гневом проговорил Томас. – Я не хочу никого сжигать.

– Вы оказали нам огромную помощь, Мэтью, – сказала Ее Величество, – с этими сведениями Лимана о Бертано.

– Значит, это оказалась правда? – спросил я.

Парр посмотрел на Кранмера, а потом на королеву, которая кивнула, и с суровым видом проговорил:

– Это только для ваших ушей, Шардлейк, и мы говорим вам это только потому, что вы первый сообщили нам это имя и нам интересно ваше мнение. Про Бертано знаем только мы четверо. Мы не сказали ничего даже брату и сестре королевы. А вы не должны ничего говорить тем мужчине и юноше, работающим у вас, – добавил он угрожающим тоном.

– Мы знаем, что вы полностью им доверяете, – мягко вставил Томас.

– Расскажите ему, племянница, – сказал Уильям.

И королева, вяло и неохотно, заговорила:

– Неделю назад, днем, Его Величество принимал кого-то в своих личных апартаментах. Все слуги из его покоев были удалены, – добавила она. – Обычно он говорит мне, если приезжает кто-то из-за границы, но накануне вечером он сказал, что об этом визите должен знать он один, и я осталась у себя. – Екатерина потупилась и замолчала.