— Да, добрался. Эта девушка, Габриель, — подлинник. Она чистое золото, и тебе, возможно, больше не представится случая такую встретить. Держись ее, Габриель, — вот что я тебе скажу. Поскольку если ты ее упустишь, то совершишь самую большую ошибку в своей жизни.
Часть третья Реставрация
Часть третья
Реставрация
Глава 35
Глава 35
До Катастрофы Дауд эль-Хоурани жил в Верхней Галилее. Он был «муктар» — староста, и считался самым состоятельным человеком в деревне. У него имелось собственное стадо — несколько голов крупного рогатого скота, много коз и большая отара овец. Кроме того, он владел участком земли, где росли лимонные, апельсиновые и оливковые деревья. Когда плоды созревали, он и другие деревенские старейшины, собрав общину, объявляли, что настало время сбора урожая. Дауд и его семья жили в белом доме, где на прохладном полу из обожженной глины лежали красивые ковры и подушки. Жена родила Дауду пять дочерей и единственного сына — Махмуда.
Дауд эль-Хоурани поддерживал добрые отношения с евреями, которые осели на окружавших его деревню землях. Когда у еврейских поселенцев пересох колодец, Дауд послал своих людей помочь им выкопать новый. А когда несколько крестьян из его деревни заболели малярией, еврейские поселенцы помогли соседям-арабам осушить находившееся поблизости болото. В скором времени Дауд выучился говорить на иврите. И после того, как одна из его дочерей влюбилась в юношу из еврейского поселения, Дауд дал согласие на этот брак.
Потом началась война, а вслед за ней разразилась Катастрофа. Люди из клана эль-Хоурани вместе с большинством населявших Верхнюю Галилею арабов перешли ливанскую границу и обосновались в лагере беженцев неподалеку от Сидона. Лагерь имел такую же примерно организационную структуру, что и деревенское поселение в Верхней Галилее, и поэтому Дауд эль-Хоурани сохранил положение старейшины и уважаемого человека, хотя лишился и земель и скота. Теперь он жил не в большом белом доме, а в жалкой палатке, где летом было нестерпимо жарко, а зимой, когда поднимался ветер и начинались проливные дожди, сыро и холодно. Вечерами мужчины выходили из палаток, рассаживались вокруг костров и вели бесконечные разговоры, вспоминая Палестину. Дауд эль-Хоурани заверял своих земляков, что их существование в лагере беженцев долго не продлится и что уже не за горами день, когда армии арабских государств, объединившись, сбросят евреев в море.
Но армии арабских государств так и не объединились и попыток сбросить евреев в море не предпринимали. За эти годы жалкие палатки в лагере беженцев в Сидоне окончательно истлели и были заменены не менее жалкими хижинами с открытыми сточными канавами. Шло время, и Дауд эль-Хоурани постепенно стал терять авторитет среди земляков. Он призывал своих людей к терпению, но их терпение так никогда и не было вознаграждено. Более того, с годами бедствия палестинцев, казалось, только множились.