— Предупреждаю, мне все это не нравится, но я тем не менее согласна следовать за вами.

— Вот и хорошо, поскольку только что объявили посадку на наш рейс.

Жаклин поднялась со стула, подхватила свой чемодан и последовала за брюнеткой.

— Вы сказали, объявили посадку на «наш» рейс?

— Совершенно верно. Я буду сопровождать вас на первом этапе путешествия. Люсьен присоединится к нам позже.

— И куда же мы с вами направимся?

— Имейте же терпение. Через минуту вы сами об этом узнаете.

— Поскольку нам предстоит путешествовать вместе, мне позволительно узнать ваше имя?

Брюнетка снова обворожительно улыбнулась.

— Ну, если вам так уж необходимо как-нибудь меня называть, называйте меня Лейла.

* * *

Габриель стоял в магазине беспошлинной торговли на расстоянии ста футов от кафе, где расположилась Жаклин. Рассматривая с преувеличенно заинтересованным видом выставленный в витрине роскошный флакон с французским одеколоном, он сквозь стеклянную стену наблюдал за ней. В это время Шамрон находился на борту самолета Бенджамина Стоуна. Все они ждали одного: появления Тарика.

Неожиданно Габриель осознал, что ему просто не терпится увидеть этого человека, так сказать, во плоти. Фотографии, которые передал ему Шамрон, не давали законченного представления о его облике. Это были старые, с большим увеличением снимки, на которых изображение расплывалось. Если разобраться, никто в офисе на бульваре Царя Саула не знал, как сейчас выглядит Тарик. Габриель, к примеру, не смог бы даже сказать, высокий он или маленький, привлекательный или с заурядной внешностью. Интересно, задался вопросом Габриель, он похож на убийцу? И сам же себе ответил: нет, конечно. Можно не сомневаться, что Тарик не выделяется из толпы и самым естественным образом вписывается в окружающую обстановку.

Он такой же, как я, подумал Габриель. Или, быть может, это я такой же, как он?

Когда к Жаклин подсела очень привлекательная, с иссиня-черными волосами молодая женщина, Габриель в первое мгновение подумал, что произошла одна из тех крайне неприятных случайностей, которые способны нарушить ход любой, даже тщательно подготовленной, операции. Некой особе хочется присесть, она считает, что место за столиком Жаклин свободно, и опускается на стул рядом с ней, не имея представления о том, что уже самим фактом своего присутствия нарушает чьи-то планы. В следующую минуту, однако, Габриель понял, что это часть задуманной Тариком игры. Ему удавалось выживать все эти годы только потому, что он был непредсказуем. Он постоянно выстраивал у себя в голове различные схемы, чередуя и изменяя их по своему усмотрению. Даже своим людям он давал относительно планов самую разную информацию. Пусть левая рука не ведает, что творит правая, — вот из какого принципа он исходил, проводя свои операции.