Глава 30

Глава 30

Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни, Варнава аккуратно сдвинул в сторону карту и взял с тарелки кусок козьего сыра. Откусил кусочек. Рот наполнился приятнейшим вкусом. Они долго, с самого его появления здесь, говорили, жонглируя гипотезами и догадками. Прямо как в старые времена в библиотеке в Кесарии. И оба были очень рады этому.

Ливни отломил кусок хлеба. Пока он жевал, его взор затуманили воспоминания о прошлом. Люди, места, что-то еще, о чем Варнава мог лишь догадываться. После долгой паузы он снова аккуратно коснулся края папируса.

— Ты заметил, что в нижней части папируса изображен большой крест, окруженный тремя маленькими, к чему бы это?

— Я не уверен, что это вообще кресты.

— Центральная фигура — определенно крест. Просто к нему присоединены другие символы.

— В таком случае это может не иметь никакого отношения к кресту как символу христианства. Скорее всего, это было добавлено десятилетия спустя каким-нибудь набожным монахом. И еще: маленькие кресты явно нарисованы другими чернилами.

До видения, случившегося у императора Константина, крест воспринимался как орудие казни Иисуса и предмет позора. Как заметил еще святой Павел, это было «камнем преткновения» на пути к обращению в христианство. Крест не почитался и не ассоциировался с Иисусом. Эти два понятия никак не соотносились. У ранних христиан было множество других священных символов: пальмовая ветвь, оливковая ветвь, голубь и агнец, якорь, воды крещения, кровь Христова, рыба, «ихтис» — акростих слов «Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель». Но только не крест.

И вот тринадцать лет назад у императора Константина случилось видение, переменившее все и сразу. Крест стал черным цветком, легшим в основу церкви. Его изображали на доспехах, щитах, знаменах, всевозможном оружии и даже на тюрьмах и виселицах. Он стал символом, который, как подозревал Варнава, Спаситель всей душой ненавидел. Для Иисуса и апостолов крест должен был означать не спасение, а абсолютную несправедливость и унижение.

— Думаю, ты прав и в том и в другом, — согласился Ливни. — Это не христианский крест, и он нарисован очень набожным человеком. Иосифом Аримафейским, благочестивым иудеем. Крест символизирует не распятие, а что-то другое. Как и маленькие кресты.

Варнава откусил еще кусочек превосходного на вкус сыра.

— Похоже, у тебя есть предположение, чем он является?

Ливни еле заметно улыбнулся. Протянув руку, он аккуратно взял за угол самую старую и потрепанную карту и пододвинул к себе. Пламя свечей заколебалось. Положив карту между собой и Варнавой, он показал пальцем в середину.