— В тот день, когда погибла моя жена.

Резко повернувшись, он уже был готов уйти, но Калай схватила его за руку и рывком развернула к себе. На лице Кира было отчаяние. Он крепко сжал ее пальцы, ожидая следующего вопроса.

— Где это произошло?

Кир молчал, видимо подбирая слова.

— Это случилось сразу же после битвы у Мильвийского моста. Я… я просто не смог стерпеть это лицемерие.

В его голосе послышалась затаенная злоба.

— Я дезертировал. Император послал за мной людей, чтобы меня вернули. А может — чтобы убили. Они вломились в мой дом среди ночи. Я сказал Спес, что ей надо бежать, пока я буду драться с ними и задержу их…

Его плечи сгорбились, будто он готов был свернуться в клубок.

— Ее убили первой.

— У тебя на глазах?

Выражение лица Кира было лучше всякого ответа. Калай резко выдохнула и кивнула. На мгновение туман рассеялся, и она увидела скачущих по берегу лошадей. Они игриво ржали, их гривы и хвосты развевались и блестели в свете луны.

— Ее убил Лука?

— Нет. Но он стал причиной того, что мне удалось сбежать.

— Не понимаю.

Кир снова сжал рукоять меча, словно для того, чтобы успокоиться.

— Он был молод и неопытен. Я застал его врасплох, сбил с ног и убежал. Сомневаюсь, что он вообще сможет перенести такой позор. Его тогда поставили охранять входную дверь.

Поежившись, Калай медленно пошла обратно к входу в пещеру. Кир двинулся следом. Она слышала за спиной его шаги и тихое позвякивание меча в ножнах.

Перед самым входом она остановилась и обернулась к нему.

— Кир, что ты имел в виду, говоря про лицемерие? Я не являюсь горячим поклонником Рима вообще и императора в частности, но ты не похож на человека, способного на дезертирство.

Кир замер. Ветер сдувал назад его черные кудрявые волосы, открывая точеные линии надбровий и скул.