— Я там был в тот день.

— В какой?

— В тот. Перед битвой.

Калай покопалась в воспоминаниях, пытаясь понять, что это значит.

— В тот день, когда император увидел в небе крест?

Кир презрительно фыркнул.

— Он все утро просидел в палатке и пил вино. Вызвал меня к себе вскоре после полудня. Он доверял моим советам, а тогда ему очень был нужен чей-то совет. Он сказал, что придумал, как воодушевить людей, чтобы они взяли штурмом мост. Только никак не может решить, в каком виде преподнести этот миф.

— Миф?

— О да. Он был мастером создания мифов. Всегда четко знал, что именно он делает. Но на этот раз не мог решить, что сказать: увидел ли он в небе светящийся крест или буквы «хи» и «ро» — монограмма божественного имени, если не знаешь, — либо услышал голоса ангелов, распевающих «Сим победиши».[83] Спросил, что мне больше нравится. Я же ответил, что считаю это дурацкой затеей, которая может отпугнуть множество верных Риму воинов.

— И что ответил на это император?

— Выгнал меня из палатки.

Туман двигался вокруг них светящимся водоворотом, их тени дрожали и расплывались.

— Думаю, я уже тогда стал для него предметом беспокойства.

— Из-за того, что ты знал: это уловка, а не чудесное знамение?

— Да.

Калай плотно обхватила свои плечи руками.

— Поверить не могу, как ты до сих пор жив.

— Я тоже.

— Римляне охотятся за тобой с того самого времени?

Кир потер ножны ладонью, сгоняя с обтягивающей их кожи капли воды.