Второй бывший оказался разве что самую чуточку менее скучным. Он работал в колл-центре, в огромном офисном здании, построенном прямо посреди поля, у черта на рогах. Чья-то гениальная бизнес-идея, которую уничтожил кризис, или чей-то тщательно спланированный налоговый маневр. Четыре из пяти этажей пустуют, на пятом несколько десятков дармоедов, которые очень громко разговаривают, потому что мешать некому. Для беседы парень отвел меня в угловой кабинет, с совершенно голыми стенами и с толстым слоем пыли на столе размером с двуспальную кровать. Он познакомился с Ашлин через Люси лет пять назад, когда хотел стать режиссером по свету. Они встречались около восьми месяцев, и он уже начал подумывать, что это серьезно, когда она его бросила. Она сказала, и он поверил ей, что это из-за того, что ей тоже начало так казаться, а ей надо приглядывать за больной матерью. У Ашлин не было свободного времени на серьезные отношения. С тех пор он ее не видел, пока она не появилась в новостях два дня назад. С Люси он тоже не поддерживал связь с тех пор, как ушел из театра. Они никогда не были особенно близки, и им незачем было встречаться. В субботу вечером он ходил на концерт — мы, конечно, проверим, но никаких сюрпризов я не ожидала. Шок, печаль и отзвук тоски по несбывшемуся — настоящие, но и времени прошло немало. Ашлин для него в прошлом. Он не преследовал ее, не пытался снова разжечь угасший огонь, и слететь с катушек, снова увидев ее, да еще перед свиданием с другим, — все это не про него.

Чего-то в этом роде я и ожидала. Беседы прошли гладко. Я была Клевой Девчонкой, и бывшие выложили все, о чем не планировали никому рассказывать. И оба оказались совершенно бесполезны.

Я возвращалась к машине в бескрайней холодной тишине, слабый шелест ветра в высокой траве зарождался где-то в невидимой дали и летел по пустым полям мимо меня, за горизонт. Обычно такое меня нервирует, от избытка природы у меня вечно мурашки по коже, но на этот раз в голове царила хрустальная ясность, та самая, которой я так хотела добиться утренней пробежкой. Впервые за несколько дней — а может, и месяцев — я была способна четко мыслить.

Я не могла избавиться от ощущения, что это произошло потому, что я изгнала из головы Стива. Без его болтовни под руку, без его дерганья, нытья и указывания во все стороны сразу, без забрасывания меня бесконечными репликами, о смысле которых еще догадаться нужно было, я наконец-то могла все спокойно обдумать. Из всего этого нагромождения «если» и «может» только к двум вещам стоило присмотреться.