– Злости?

Стефан проводит рукой по обложке папки.

– Эту женщину переполняла злоба. Никто за всю жизнь не любил ее за личные качества, только за поступки. Психоаналитик отмечает ее склонность к суициду, а это связано с гневом. Никто не говорил об этом?

Я качаю головой.

– Возможно, не хотели ввязываться.

– Она была чрезвычайно замкнутым человеком. Никого не пускала в свою душу.

– Я бы сказал больше. Эта женщина производила впечатление рассеянного, потерянного человека. Возможно, коллеги считали ее неспособной оказать поддержку, помочь.

– Ничего подобного я не слышала. Никто не подозревал, что у нее проблемы, пока она…

Стефан замечает мое колебание. Интересно, как он сам закончил бы это предложение? Пока она не убила себя? Пока не нашли тело?

– Но они ведь работали вместе? Неужели они не чувствовали, что такой человек бросит в беде?

– Нет. Она гордилась тем, что никогда не допускала ошибок в работе.

Стефан коротко кивает, но немного отступает от темы.

– Психоаналитик не назначал ей антидепрессанты?

– Она отказалась назвать имя врача общей практики.

Еще один кивок и никаких комментариев.

– Она много пила?

– Возможно, одна, но никогда на людях. Даже на вечеринках не позволяла себе больше одного-двух бокалов.

– Физическое состояние? Боли?

– Она никогда не болела. В шкафчике в ванной нет ничего сильнее парацетамола.

– За время посещения психоаналитика она ни разу не звонила с сообщением, что заболела и не может прийти?