– Оливия Дюпон. Я так рада, что вы смогли выбраться, мистер Макгрэт.
– Мне в удовольствие.
Обменявшись рукопожатиями, мы все расселись, включая пекинесов, похожих на толстых девочек в меховых костюмчиках. Оливия устроилась на белом диване против нас, закинула руку на белый плед, наброшенный на спинку, а собаки окружили хозяйку мохнатой крепостной стеной и посмотрели на нас выжидательно, будто нам полагалось их развлечь.
– Простите, что заставила ждать. С этим переездом тут полное безумие.
– Уезжаете из города? – спросил я.
– На сезон. Зиму мы проводим в Швейцарии. Съезжается вся семья. Внуки обожают гулять и ходить на лыжах, а мы с Майком склонны лентяйничать. Обычно садимся перед камином и не встаем четыре месяца.
Она рассмеялась – ясный изысканный звон, точно ложечка постучала по хрустальному бокалу, призывая послушать тост крупного сановника.
Ты смотри, как далеко от яблони упало это яблочко. Поразительно, что женщина, наткнувшись на брачную золотую жилу, обзаводится не только новым гардеробом и новыми друзьями, но и голосом прямиком из граммофона тридцатых (ломкий, моно-стерео), а также лексиконом, в котором непременно найдутся слова «лентяйничать», «сезон» и «весьма сожалею». Приходилось напоминать себе, что Оливия – отпрыск военных и росла в такой нищете, что матери ее пришлось выйти на третью работу и мыть туалеты в той самой публичной старшей школе, где училась Оливия. А теперь у Оливии, должно быть, шесть поместий и яхта площадью с городской квартал.
– Мой внук Чарли – большой ваш поклонник, мистер Макгрэт.
– Скотт. Прошу вас.
– Чарли в восьмом классе в Тринити. Летом прочел вашу первую книгу, «Государство МастерКард». Остался под
Я решил, что сейчас она спросит, не окажу ли я любезность прочесть чудный рассказ у него в блоге или найти ему работу – так и выяснится, зачем нас сюда пригласили.
– Я, знаете ли, никогда в вас не сомневалась, – продолжала Оливия, изогнув бровь. – Эта шумиха вокруг вас с Кордовой, вымышленный шофер, ваше возмутительное выступление на телевидении. Я прекрасно понимала, что происходит.
– Правда? Потому что для меня-то это осталось загадкой.
– Вы чем-то его раззадорили. – Она улыбнулась в ответ на мое немое удивление. – Вы ведь, несомненно, замечали, что пространство вокруг Кордовы искажается. Чем ты ближе, тем ниже скорость света, информация коверкается шифрованием, рассудок теряет логику, впадает в истерику. Искривление пространственно-временного континуума – как гигантское солнце искривляет пространство вокруг. Вот же искомое, под рукой, и ты тянешься к нему – а его никогда и не было. Я сама это наблюдала.