Миновало четыре часа. И хотя из дверей выскакивало немало сотрудников – бегали через дорогу украдкой перекурить, – Дебра так и не появилась.

В четыре я еще раз прогулялся мимо и обнаружил, что Дебра, видимо, ушла через другие двери, потому что за стойкой остался лишь Масато.

– У всех есть цена, – изрек Хоппер, когда я поведал о сем прискорбном повороте событий.

– Да, но, судя по физиономии, его цена – триста декапитаций и катана.

Когда пробило шесть, Нора оповестила нас, что Масато выходит из отеля. Мне удалось залучить его на разговор.

– Да легко, – объявил он с безупречным американским акцентом, когда я объяснил, в чем дело. – Три штуки долларов. Наличными.

Я рассмеялся:

– Пятьсот.

Он встал и вышел из «Старбакса». Я считал, что Масато блефует, пока он не ступил на эскалатор в битком забитом метро.

– Восемьсот, – сказал я, под сердитыми взглядами каких-то теток пробиваясь к нему меж продуктовых сумок; Масато не обернулся. – Штука. – Я отпихнул похожую на сову девчонку в черепаховых очках и пристроился к нему. – С домашними адресами.

Масато молча нацепил синие диджейские наушники.

– Штука двести. Мое последнее слово. И за такие деньги мы хотим знать, какие орешки они сожрали из мини-бара.

На том и договорились.

Спустя несколько минут Масато, скроив рожу вполне достойного игрока в покер, нырнул обратно в «Уолдорф», а я сходил за угол к банкомату и вернулся в «Старбакс». Прошел час; людское наводнение схлынуло, пересохнув до жалкого ручейка женщин с усталыми лицами и мужчин в помятых костюмах. Миновало еще полчаса – Масато нет. Я уже решил, что дело не заладилось, но внезапно он вошел и из сумки извлек толстый конверт.

Больше двухсот имен, отсортированных по дате, плюс номера, куда эти люди звонили с гостиничных телефонов. Я вручил Масато деньги, которые он не таясь пересчитал. По-видимому, этот «Старбакс» был привычен к подпольным сделкам: сотрудники, наблюдавшие, как мы целый день перешептываемся за столиком у окна, продолжали скучно выполнять заказы.

– Четверной соевый латте венти!

Масато сунул конверт в сумку и ушел, ни слова не сказав. Надел наушники и исчез в метро.

Мы заказали кофе, сели за столик в углу и взялись прочесывать список, сверяя его со списком членов Oubliette.