Марлоу умолкла, качнулась вперед. Белая рука выползла из-под черного атласа, легла на горло.

– Станислас пришел в ужас. Всех мигом разогнали. Потушили костры. Не важно, кто и что были эти люди, – всем велели убираться из поместья. Станислас отвел Александру в дом. К его облегчению, с ней вроде бы все было в порядке. Александра как Александра. Даже не испугалась. В конце концов, ее родовое гнездо – натуральная съемочная площадка. Она видела, как горят костры, взрываются машины, мужчины и женщины признаются в неувядающей любви, неувядающей ненависти; видела сцены драк, секса, погонь, женщин, которые из последних сил цепляются за стены, мужчин, которые падают с небес, – и все это прямо у себя во дворе. Станислас уложил ее в постельку, прочел ей вслух главу ее любимой сказки, «Таинственный мир Варфолька Лома». Александра в ту ночь заснула улыбаясь – как всегда. Жене Стэнни решил не рассказывать. Не знаю, до каких пределов Астрид – это его третья жена – понимала, чем он занят ночами, но, видимо, у них была договоренность: пусть занимается, чем хочет, только бы это не касалось детей. В ту ночь Стэнни лег и стал молиться Богу. Любопытный выбор, если учесть его манеру проводить досуг. Но молился он Богу. Даже тогда не вполне верил в то, чем занимался. И теперь надеялся, что все это не по правде. Не может быть по правде. Ну какая правда? Это же абсурд. Правда ведь?

Исходя циничным весельем, Марлоу опять впилась в пустую бутылку. Может, впитывает пары́.

– Через неделю он стал подмечать перемены. Александра всегда была наблюдательным, одаренным ребенком, но теперь одаренность ее стала зверской. Стэнни работал над следующим фильмом и пригласил в «Гребень» каких-то китайских солдат и бывшего посла. Спустя две недели Александра блестяще знала язык. И она смотрела, смотрела людям прямо в душу, словно читала их мысли, видела, как перед ней, точно тридцатипятимиллиметровая бобина, разворачиваются их судьбы. Она, конечно, по-прежнему смеялась, по-прежнему была красавицей, но теперь в ней появилась весомость. А еще ведь фортепиано.

Тут Марлоу содрогнулась.

– Астрид училась на пианистку. С четырех лет к Александре дважды в неделю приезжал учитель из Джуллиарда, давал уроки. В пять она была хороша для своего возраста, но особой страсти к фортепиано не питала. Больше любила на воздухе побегать, поскакать верхом, на велосипеде покататься, по деревьям полазать. А теперь стала запираться на долгие часы и играть, пока пальцы не распухали от мозолей. Через месяц была способна освоить любое произведение, какое ни дай, – Бетховена, Бартока, – за считаные часы запоминала наизусть. Перемены становились все заметнее. Стэнни был в отчаянии, отказывался верить. Но приступил к исследованиям. Союзы с дьяволом нередко проявлялись в виртуозном владении музыкальным инструментом. В Италии восемнадцатого века был Паганини – по сей день считается лучшим скрипачом в истории. И блюзмен Роберт Джонсон – пришел на перекресток в Тьюнике, в Миссисипи, продал душу дьяволу за наивысшее музыкальное мастерство.