Погода была ясная. Я пожелал отважным добровольцам счастливого пути и зашагал к Сюзи.

Вернулись они под вечер. Еле-еле забрались в салон — они были совершенно без сил и задыхались. Все обступили их и засыпали вопросами.

— Это оказалось чертовски трудно, — еле выговорил Нума. — Гора куда круче, чем кажется отсюда.

— И воздуха не хватает, — добавил Роберто. — Дышать невозможно. Шли мы очень медленно.

Нума кивнул:

— Снег слишком глубокий. Каждый шаг дается с огромным трудом. А под снегом расселины. Фито в одну из них едва не провалился.

— Вы что-нибудь увидели? — спросил я.

— Мы едва дошли до середины склона, — сказал Нума. — Оттуда ничего не видно — горы все загораживают.

— Что скажешь? — спросил я Роберто. — В следующий раз мы сумеем туда добраться?

— Не знаю, друг… — прошептал он. — Ох не знаю.

— На эту гору нам не взойти, — пробормотал Нума. — Нужно искать другой путь.

Настроение у всех упало. Четверо самых сильных из нас не смогли взойти на гору — она оказалась сильнее. Я говорил себе, что они слишком легко сдались. Я был уверен, если мы найдем правильную дорогу, если не будем бояться холода, то доберемся до вершины. На западе Чили. Я повторял эти слова словно мантру. И верил, что обязательно взойду на гору.

В первые дни я почти не отходил от сестры. Весь день я сидел рядом, растирал ее замерзшие ступни, поил талой водой, кормил кусочками шоколада. Я мало что мог сделать — просто был рядом, согревал ее. Я даже не знал, понимает ли она, что я рядом. Она все время находилась в полубессознательном состоянии. Лицо у нее было встревоженное, взгляд печальный. Она часто звала маму.

Под вечер восьмого дня я вдруг заметил перемену. Лицо ее стало спокойным, тело обмякло. Я почувствовал, как из нее уходит жизнь. Она перестала дышать и застыла.

— Сюзи! — закричал я. — Нет, Сюзи, нет! Не уходи!

Я опустился на колени, попытался сделать ей искусственное дыхание. Я толком и не знал, как надо действовать, но отчаянно старался ее спасти.

— Давай, Сюзи! — плакал я. — Держись, не уходи!

Я суетился над ней, пока не свалился, обессиленный, на пол. Меня сменил Роберто, но все было напрасно. Остальные молча стояли вокруг.

— Нандо… Она умерла, — сказал Роберто. — Побудь с ней. Мы похороним ее утром.