Из кабины пилотов доносились стоны, но вход туда был перекрыт грудой кресел, поэтому Густаво и Роберто выбрались наружу и по снегу пробрались к передней части самолета, откуда через багажный отсек залезли в кабину. Феррадас и Лагурара оказались зажатыми приборной доской. При столкновении у «фэрчайлда» оторвало нос, и приборную доску вдавило в грудь пилотов. Феррадас погиб. Лагурара был в сознании, но тяжело ранен и страдал от невыносимой боли. Густаво и Роберто пытались его высвободить, но у них ничего не получилось. «Мы прошли Курико, — бормотал Лагурара, пока они с ним возились. — Мы прошли Курико». Они вынули подушку у него из-под спины, чтобы хоть как-то уменьшить давление на его грудь, но больше ничего поделать не могли. Они поднесли к его губам снег, чтобы он утолил жажду, и спросили, можно ли воспользоваться рацией. Ла- гурара объяснил, как настроить рацию на передачу, но радио глухо молчало. Лагурара умолял их дать ему пистолет, который лежал у него в летной сумке, но они молча выбрались из кабины.

В салоне Марсело занимался нерадостными подсчетами. Мы потерпели аварию в 15:30. Он предположил, что к четырем власти будут знать, что самолет пропал. Пока они организуют поиски, будет половина шестого или шесть. Но вертолеты не добрались бы до нас раньше половины восьмого, а поскольку ни один пилот не согласится лететь через Анды в темноте, то поиски отложат до утра. Так что ночь придется провести здесь. Температура начала резко падать. Марсело понимал, что нам не продержаться ночь при минусовой температуре. Одеты мы все были по-летнему. У нас не было ни пальто, ни одеял — ничего, что могло защитить нас от зверского холода. Если мы не сумеем превратить корпус самолета в надежное укрытие, ни один из нас не доживет до утра.

Марсело собрал всех, кто мог ходить, и велел им вынести из салона мертвых и тяжелораненых. А затем попросил по возможности расчистить пол. Работа была не из приятных. До темноты они успели расчистить лишь небольшой участок.

В шесть часов Марсело приказал отнести раненых обратно в салон. Когда все устроились на ночлег, Марсело принялся сооружать загородку, чтобы прикрыть отверстие, зиявшее в корпусе там, где раньше был хвост. Они с Роем Харли сложили там чемоданы, сломанные кресла, обломки самолета, а просветы заложили снегом. Глухой стены, конечно, не получилось, но он надеялся, что это хоть как-то нас защитит.

На борту «фэрчайлда» было сорок пять человек — пассажиры и члены экипажа. Пятеро погибло при крушении, восемь человек пропало, осталось тридцать два, и большая часть из нас забились в крохотное — три на два с половиной метра — пространство. Было очень тесно и, несмотря на старания Марсело, нестерпимо холодно. Мы жались друг к другу, иногда просили, чтобы сосед ущипнул за ногу или за руку, боялись обморожения.