Открыв глаза, он инстинктивно отступил на шаг назад и тут же оказался по пояс в снегу. Густаво поднял голову и увидел, что хвоста у самолета больше нет. Теперь пол салона оказался на уровне его груди, и, забираясь обратно, он должен был переползти через тело какой-то женщины. Ее лицо было залито кровью, но он узнал в ней мою мать. Густаво, студент-медик, наклонился пощупать пульс, но она уже была мертва.

Он пробрался к груде кресел, вытащил одно из них и обнаружил под ним Роберто Канессу. Канесса, тоже будущий врач, был цел и невредим, и они с Густаво принялись вытаскивать раненых из завала.

А Марсело Перес в это время пытался прийти в себя. Он отшиб себе бок, все лицо его было в синяках, но увечья оказались незначительные, и наш капитан взялся за организацию помощи тем, кто оказался в худшем положении. Те, кто не был ранен, принялись вызволять людей из-под кресел.

Роберто и Густаво осмотрели каждого, попытались всем помочь. У Артуро Ногуэйры были сломаны в нескольких местах ноги. Альваро Маньино и Панчо Дельгадо тоже сломали ноги. Десятисантиметровая труба пронзила живот Энрике Платеро, и Густаво пришлось ее вытаскивать. Правая нога Рафаэля Экаваррена была серьезно повреждена. Мышцы икры сорвало с кости. Густаво, преодолевая дурноту, вернул мышцу на место и забинтовал ногу обрывками чьей-то рубашки. Живот Плате- ро он тоже забинтовал, и Платеро тут же отправился освобождать из-под завала остальных раненых.

«Доктора» с удивлением обнаружили, что большинство пассажиров отделались легкими увечьями. Густаво и Роберто всем промыли и забинтовали раны, а тех, кто повредил руки и ноги, отправили на снег, чтобы холод облегчил боль. Освободить удалось всех, за исключением одной дамы средних лет — сеньоры Мориани, которая купила билет прямо в аэропорту — хотела подешевле долететь до Чили, на свадьбу дочери. Ее кресло упало вперед и зажало ей обе ноги. Вытащить ее никак не получалось, она кричала от боли, но ничего сделать было нельзя.

Сюзи нашли рядом с телом нашей мамы, сестренка была в сознании, но ничего не понимала. У нее по лицу струилась кровь. Кровь, как оказалось, текла из поверхностной раны на лбу, но Роберто определил, что у Сюзи серьезные внутренние повреждения. В метре от нее лежал Панчито: у него была размозжена голова, и он что-то бессвязно бормотал. Роберто вытер ему с лица кровь и попытался его успокоить.

В передней части салона он нашел меня. Я был без сознания, лицо у меня было в кровоподтеках, голова раздулась, как футбольный мяч. Он пощупал мне пульс, и оказалось, что я еще жив. Но раны у меня были настолько тяжелые, что он думал, я не выживу, поэтому они с Густаво пошли дальше — к тем, кому могли еще чем-то помочь.