Констебль видел их и раньше, таких же стариков, которые каждый День памяти погибших[139] строились в ряды возле могилы Неизвестного солдата в Лондоне. Но количество этих людей уменьшалось с каждым годом, и кажется, жить их заставляли только воспоминания о былых сражениях. Некоторые из тех, кто принимал участие в параде в прошлом году, выглядели такими хрупкими и полупрозрачными, что вполне могли сойти за миражи. И может быть, существовали они только потому, что публика верила в них, как верила в Тинкербеллу[140] или Санта-Клауса.

– Питер приглашает вас пройти, – сказала женщина с кухни.

Диана Фрай заколебалась.

– Он правда сказал: «Добро пожаловать», – заверила ее женщина.

Сержант вошла в зал, а Купер задержался на пороге, прежде чем последовать за ней. Он испытывал какое-то странное чувство, как будто собирался ступить на территорию иностранной державы. Нет, даже не иностранной державы, а параллельной вселенной, которая все еще была Англией, но которую населяли не англичане.

На первый взгляд окружение показалось констеблю знакомым. Он вошел в просторный зал с деревянным полом, сценой и небольшим баром, расположенным сбоку. Пивные краны и бутылки в баре ничем не отличались от тех, которые можно было увидеть в тысячах других баров, вот только этикетки на бутылках невозможно было прочитать. В центре зала стояли столы, накрытые белоснежными скатертями, с разложенными на них столовыми приборами и расставленными цветочными украшениями. Все это вполне можно было принять за рождественский вечер пенсионеров Идендейла, или за обед членов местного теннисного клуба, или за сборище членов Шотландского общества любителей Роберта Бернса. Люди, сидевшие за столами, выглядели как обычные жители Дербишира, получающие удовольствие от всего происходящего, – вот только говорили они на языке, которого Купер не понимал. Говорили громкими голосами, но Бен не мог разобрать ни одного слова. В зале было много детей, что придавало собранию особую атмосферу.

И ароматы! На столах стояла еда, но это были не жалкий ростбиф и пудинг, разогретые в микроволновке, и даже не ветчина с жареным картофелем. Запах был слишком острым – это была комбинация жирного мяса и ароматных трав. Даже алкоголь в некоторых стаканах был неправильного цвета. Бену захотелось развернуться и выйти, а потом зайти еще раз, чтобы наваждение рассеялось. Несовпадения слишком сбивали с толку, а запахи слишком сильно отдавали чужой страной.

За одним из столов он увидел Зигмунда Лукаша в окружении нескольких стариков. Было видно, что они пьют какой-то бесцветный алкоголь. Поляки ведь, как и русские, предпочитают водку, не так ли? Старики опрокидывали стопки одним движением и резко поворачивали кисть руки, чтобы напиток попадал им прямо в горло. А потом они ставили стопки на стол и принимались за закуски – блюда с ними были украшены кусочками картофеля и огурцов, но пахли рыбой.