Ни в мертвом, ни в отвергнутом ягненке не было ничего необычного, и Малкин прекрасно знал, что он должен сделать. Надо было снять волосяной покров с мертвого ягненка и укутать в него отвергнутого, чтобы матка, родившая мертвого малыша, приняла его по запаху. Это был старинный и самый лучший способ. Овцы – животные глупые и совсем не понимают, когда их дурачат.

24

24

По пути домой из Харропа Диана Фрай сидела на пассажирском сиденье прямая и напряженная. Бен хотел сказать ей, что из волос у нее торчит несколько соломинок, но передумал. Они почти добрались до Идендейла, прежде чем он почувствовал, что девушка немного расслабилась. Наверное, сказалось влияние уличных фонарей и контуров домов и бензозаправочных станций с их освещенными дворами и мигающими системами сигнализации.

– Можем попробовать заехать к Лукашам, Диана, – предложил Купер. – Или подождем до завтра?

– Давай сейчас, – встряхнулась Фрай. – Завтра может быть слишком поздно.

– Как скажешь.

Но когда они подъехали на Вудленд-кресент, то увидели, что в окнах бунгало темно, а машины перед домом все еще нет. Тем не менее констебль несколько раз позвонил в дверь.

– Не везет, – сказал он, когда на звонок никто не откликнулся.

– Черт. Придется тащиться сюда утром, – проворчала Фрай. – Нам надо было бы предвидеть, что у некоторых людей могут быть и какие-то приятные дела в воскресенье вечером.

– Подожди-ка, а сколько сейчас времени? – вспомнил вдруг Купер. – Пять часов? Тогда я знаю, где они.

– Знаешь?

– Час назад у них начался обед с облатками. Так что они все в Доме комбатантов.

***

Было видно, что польская община наслаждается своими совместными мероприятиями. Пока они ждали, Бен Купер прочитал на доске объявлений сообщение о пасхальном обеде в апреле, после которого шел день воспоминаний о какой-то Катынской трагедии[137], который отмечался церковной мессой и возложением венков, а 3 мая праздновался День польской конституции, который тоже сопровождался церковной мессой и парадом знамен.

Интересно, подумал Купер, а будет ли Зигмунд Лукаш на этом параде вместе с остальными членами организации «Stowarzyszenie Polskich Kombatantow w Brytanii»[138].

Они с Дианой нашли кого-то на кухне и попросили передать записку Питеру Лукашу, так как не хотели прерывать мероприятия, звуки которого доносились из-за двойных дверей.

– Только Питеру Лукашу, а не Зигмунду, – уточнил детектив-констебль.

Бен прочитал о последнем событии весеннего календаря – ежегодном общем собрании членов ПАВВ, которое тоже должно было пройти в Доме комбатантов. Заранее предполагалось, что на этом собрании будет мало участников. Время было назначено на 4 часа дня, но существовала приписка: «Если не будет кворума, то собрание в любом случае начнется в 4:30 дня». Эта приписка заставила Купера задуматься о членах ПАВВ – бывших солдатах и летчиках, согбенных старых вояках, которые гордятся медалями, пришпиленными к их мундирам, и часть из которых наденут свои береты парашютистов с белыми орлами вместо кокард. Их осталось так мало, что они уже не могли гарантировать кворум на своем ежегодном собрании, заранее соглашаясь с тем, что смерти и болезни могли значительно проредить их ряды за последние двенадцать месяцев.