– Хотя я не думаю, что этот упал во время войны, – добавил констебль. – Это произошло в сорок восьмом году. Американцы снимали с него испытание атомной бомбы на атолле Бикини[147]. А еще его использовали для разведки русских позиций в Восточной Германии во время Берлинского воздушного моста[148].

– И вот Дербишир добил его окончательно…

Купер приподнял бровь, услышав мрачное удовольствие в голосе сержанта Кодвелл. Он продолжал смотреть из иллюминатора вертолета, подавленный количеством обломков, разбросанных по торфяной пустоши. Пока они летели до места, констебль развлекал сержанта Джейн Кодвелл подробностями крушения «Милого Дядюшки Виктора» и исчезновения лейтенанта Дэнни Мактига, но еще до того, как история закончилась, ее глаза плотно закрылись.

– Полагаю, что обломки здесь никто не убирает, – заметила Кодвелл. – Неужели они не давят на крохотный мозг местных бюрократов?

– Только не здесь. В Скалистом Крае их оставляют. В конце концов, это тоже мемориалы, – объяснил Бен. – Обломки официально считаются военными захоронениями. Мне всегда было смешно слышать такое. Ведь тел там давно уже нет.

– Надеюсь, голубчик.

Вертолет опять выровнялся, и теперь они полетели на север, оставляя позади акры белой, с вкраплениями торфа, пустыни, по которой прокатывались белые волны, похожие на океанские, которые ветер гнал к границам Скалистого Края. Меньше чем через минуту они увидели новую кучу обломков.

– Вот то, что нам нужно, – сказал констебль. – «Милый Дядюшка Виктор».

– Как будто речь идет о каком-то шаловливом родственнике, правда? – кашлянула Джейн.

Когда вертолет поворачивал, она не пыталась удержаться на месте, предпочитая, чтобы ее мотало по всему сиденью, и иногда утыкалась в бок Куперу, как тяжелый кусок незакрепленного багажа. Ее коллега, констебль Нэш, никак не напоминал о себе после того, как забрался в вертолет. Бен не был уверен, было ли это проявлением полного равнодушия с его стороны или своеобразной реакцией на сам полет, но в любом случае решил не обращать на это внимания.

Под ними на земле были разбросаны обломки крыльев «Ланкастера». От фюзеляжа почти ничего не осталось, но были видны сгоревшие двигатели и остатки шасси. Совсем рядом с ними ребром стояло последнее сохранившееся колесо. Менее крупные обломки валялись в радиусе нескольких сотен футов, в основном по берегам ручьев и краям заброшенных торфяных разработок. Ветер смел весь снег с того места, где расположились обломки, и на фоне сугробов вокруг оно выглядело как бассейн с засохшей кровью, в котором лежал изломанный корпус разбившейся машины.