— И тогда узнали имя?

— Да. Хелена Делльмар.

— Делльмар?

— Она жила с матерью в квартире во Фролунде. Делльмар.

— Но мать не дала о себе знать?

— Нет.

— А где она сейчас?

— Не знаю. И похоже, никому не известно.

Винтер держал копию в руках. Отпечатки пальцев двух Хелен — пятилетней и почти тридцатилетней. Он вспомнил детский анекдот про музей, где хранятся два черепа Александра Македонского — один, когда герою было восемнадцать, а другой — когда ему исполнилось двадцать шесть. Особенно четким был детский отпечаток. Наверное, ручки вспотели.

— Значит, нашли в кармане платья, лежавшего в ящике в подвале… — сказал Рингмар. — А в больницу она поступила в этом же платье?

— Не знаю. Об этом не пишут.

— А кто знает?

— Еще один вопрос без ответа, — пожал плечами Винтер. — Не знаю, Бертиль.

— У меня из головы не выходит это платье… если, конечно, оно на ней было. Куда оно потом-то делось?

— Вот именно.

— Она же сама не могла потребовать, чтобы ей вернули платье. Потом… когда ее выписали из больницы.

— Это уже третий вопрос.

— Сформулируем вопросы. Итак: откуда взялась записка? Когда она попала в кармашек платья? Кто ее туда положил, и сколько она там пролежала? Кто забрал платье?

— Не забудь еще один вопрос: что все это значит?