— А что стало с матерью? С Бригиттой?

— И ее он убил тоже, — твердо сказал Винтер. — Он убил и Бригитту Делльмар, и Кима Андерсена.

— А зачем убивать Хелену через столько лет?

— Вот это я и хочу понять… Что-то случилось. Она что-то узнала… узнала, кто убил ее родителей. И он узнал, что она узнала… В общем, это он. Единственный убийца, которого я ищу.

— И опять ребенок… Жуткая история. — Микаэла поставила бутылку на стойку. — И версия твоя вполне вероятна… Вопрос только, замешаны ли наши байкеры. Косвенно, конечно, замешаны, но напрямую… не знаю.

— Посмотри на нашего опекуна.

— Они наверняка в курсе… Вопрос только в том, было ли их пятеро с самого начала.

— Шестеро, — поправил Винтер. — Не забывай ребенка. Хелену.

— И где твой убийца? Тоже поехал в Швецию? Или остался в Дании? Может быть, здесь, в Ольборге?

— Он только что прошел мимо по улице, — сказал Винтер. — Шучу. Откуда мне знать… Но августовское убийство в Гетеборге… Может, он и не живет постоянно в Швеции, но в августе там был.

— Если это он.

Винтер молча кивнул.

— Могу предложить другую версию… Один из шестерых выжил… но этот один — женщина. Бригитта.

Винтер опять кивнул.

— Ты побледнел, — сказала она. — И я, наверное, не румянее тебя. Эта версия еще страшней.

— То есть она убила собственную дочь?

— Может, у нее не было выбора. Или не знала, что это ее дочь… Тебе не хуже меня известно, что мы сейчас заглядываем в мир, непостижимый для нормальных людей.

— Это часть нашей работы… той самой, от которой то и дело становится не по себе.

— Но моя версия тоже всего-навсего версия.