Микаэла была в прямой блузе и прямых темных брюках, волосы забраны в конский хвост. На этот раз она показалась ему еще моложе. В ресторане ужинала компания шведов — до Винтера донеслись звуки родной речи.

— В городе и правда полно шведов. Многие, похоже, здесь и живут.

— Хотела бы я знать, что их привлекает, — сказала Микаэла и окинула взглядом интерьер девятнадцатого века. — А теперь пора окунуться в действительность.

Они пошли по Бульвару, который вскоре сменил название и стал называться Эстергаде. Везде было много гуляющих. Слышались звуки шведской и немецкой речи. Уличный трубадур страстно пел что-то о вечной юности.

Ветер не унимался, у Винтера даже заболели уши.

Они дошли до перекрестка с Биспенсгаде.

— Знаешь, в этом месте мне всегда не по себе.

— Могу понять.

— На этой работе вообще часто бывает не по себе.

— Тоже могу понять.

— А теперь смотри перед собой, пока я трещу, — сказала она с той же задумчивой интонацией. — У книжного развала стоит парень, и мы его интересуем явно больше, чем книги.

Винтер с трудом удержался, чтобы не повернуть голову, и зафиксировал взгляд на темном фасаде Датского банка — от соблазна. Они стояли спиной к кафе с громким названием «Ла Скала». Народ обтекал их с обеих сторон.

— Он тебе знаком? — спросил Винтер.

— Отсюда не пойму… вообще говоря, вряд ли. Они не настолько глупы, чтобы послать пасти тебя какую-нибудь местную знаменитость. Они же знают, что я могу быть рядом.

— Судя по всему, у них есть из кого выбирать.

— И все время вербуют новых. Не глазей в одну точку. Посмотри теперь направо.

Они прошли несколько шагов и стали разглядывать здание Торгового банка. Эрик Винтер и Микаэла Польсон. Страстные любители банковской архитектуры.

— И продолжим нашу непринужденную беседу. О чем мы говорили?

— Мы непринужденно говорили о том, что на нашей работе часто бывает не по себе…

Микаэла помолчала.