– Его спровоцировали, – объяснил Блейк.

– Что дала программа распознавания лиц? – спросила у собравшихся Бакстер.

– «Сити Оазис» прислал нам записи со своих камер видеонаблюдения, – отозвался технарь из ФБР, – теперь мы сравниваем видео, записанное в обеих гостиницах, чтобы убедиться, что никого не пропустили.

– А три человека, которые стояли на сцене с Грином? – спросила она.

– Одну убили при попытке к бегству.

Бакстер гневно фыркнула и закатила глаза.

– Она набросилась на меня с ножом! – произнес в свое оправдание один из агентов Чейза.

– Доктор Эмбер Айвз, – добавил технарь. – Тоже психиатр и терапевт для переживших утрату. Возможностей познакомиться с Грином у нее было предостаточно – семинары, общие коллеги… – Он заглянул в свои записи и продолжил: – Второму человеку, который был вместе с Айвз, удалось бежать.

Все осуждающе посмотрели на агента ФБР.

– Там было очень много людей!

– А третий? – спросила Бакстер, теряя терпение.

– В данный момент его везут сюда. Он говорит, что хочет заключить сделку.

– Это уже кое-что, – прокомментировала Бакстер. – Но держите в уме, что он может попытаться скормить нам какое-нибудь дерьмо. – Она повернулась к Сондерсу: – Отличная работа! – похвалила она. Потом обратилась к Чейзу: – Мы с Грином закончили, теперь можете драться за него с МИ5.

Бакстер нерешительно замерла на пороге индивидуальной палаты Руша в больнице Сент-Мэри. За окном сыпал снег. На какую-то долю секунды она вновь оказалась в той мрачной церкви и увидела на горле Кертис тонкую красную линию – от язвительных слов Грина к ней вернулись воспоминания…

Во сне Дамьен казался мертвецом, его голова склонилась на грудь, где под бинтами по-прежнему кровоточили раны. Руки были неестественно раскинуты в стороны, от них к капельницам на подставках змеились тонкие трубочки, со стороны похожие на путы, приковавшие его к постели.

Его веки задрожали, глаза открылись, он увидел Эмили и устало улыбнулся.

Она прогнала видение, подошла к койке и бросила ему здоровенный пакет печенья с шоколадом, купленный в киоске в вестибюле. Жест вполне мог бы получиться трогательным, если бы не капельницы, сковывавшие движения рук агента, и не его возглас от боли, когда злополучное печенье упало в аккурат на окровавленную повязку.

– Твою мать! – воскликнула Эмили и быстро переложила пакет на стоявшую рядом с койкой полку на колесиках.