Перед ее мысленным взором промелькнул довольно любопытный образ: Котай Шеперд в костюме ковбоя опрокидывает карточный столик прямо на профессионального салунного шулера. Картинка была в точности как в кино; вся разница заключалась в том, что Кот претворяла ее в жизнь не в таком быстром темпе, двигаясь медленно и трудно, будто под водой.

Между тем стул, остававшийся на месте даже после того, как обтянутый джинсами зад Кот расстался с его сиденьем, оторвался от пола и повис на цепи, пропущенной через его спинку, ибо руки Кот поднимались все выше. В какой-то момент оказалось, что Кот поднимает не только стол, но и стул, причем последний располагался почти что у нее на спине, давя на бедра жестким передним краем сиденья и болезненно упираясь верхней кромкой спинки чуть ниже лопаток. Но этим его воздействие, увы, не ограничивалось: вскоре стул превратился в хомут, пригибающий Кот к земле и мешающий ей поднимать стол выше.

Кот как можно теснее прижалась к краю столешницы, выиграв таким образом немного необходимого ей пространства, и приподняла свою согбенную спину сначала еще на дюйм, потом еще. Чувствуя, что силы ее подходят к концу, она принялась ритмично и громко выкрикивать: «Раз! р-раз! рр-раз!» – понемногу раскачивая стол. Лицо ее заблестело от испарины, пот разъедал глаза, но в кухне все равно было темно, и Кот не могла видеть, что она уже сделала и что ей еще предстоит. Жгучая боль в глазах не беспокоила ее; в любом случае она не могла быть долгой. Кот боялась другого: что от напряжения лопнет артерия или что тромб оторвется от стенки сосуда и ток крови загонит его прямо в мозг.

Вместе с этими опасениями к ней впервые за последние несколько часов вернулся Большой страх, поскольку, даже сражаясь со столом, она не могла не думать о том, что и как будет проделывать с ней Крейбенст Вехс, когда вернется и обнаружит ее лежащей на полу, ничего не соображающей после апоплексического удара и невнятно что-то бормочущей. Если ее мозг превратится в пудинг, она уже не будет для него любопытной игрушкой-головоломкой, а станет просто куском мяса, не способным доставить ему максимум удовольствия во время пытки. Тогда Вехс, возможно, вернется к грубым забавам своего детства: вытащит ее на задний двор, обольет бензином и подожжет, чтобы полюбоваться, как, очумев от боли, она будет судорожными рывками ползать по кругу, упираясь в землю обожженными, изуродованными конечностями.

Стол упал на бок с такой силой, что в буфете зазвенела посуда, а оконное стекло мелко задребезжало.

Кот была так удивлена своей внезапной победой, что даже не закричала от радости, хотя именно к этому результату она стремилась. Облокотившись на круглую столешницу поверженного стола, она некоторое время жадно хватала ртом воздух.