– Нет, – прошептала она, обращаясь к темной кухне, и это слово было одновременно обещанием и молитвой.

Сердце – этот удивительный мотор, – торопясь и захлебываясь, вывозило, вытягивало Кот из серой трясины, в которую она едва не погрузилась с головой, и ей даже показалось, что вокруг слегка посветлело.

– Нет. – На этот раз в ее голосе прозвучал вызов. Она больше не шептала. – Нет!

Кот с силой тряхнула цепями, словно была норовистой лошадью, вознамерившейся разорвать постромки.

– Нет, нет, нет! Нет, черт возьми!!! – Ее голос был достаточно громким, так что она даже услышала эхо, отразившееся от стенки холодильника, от стекла духового шкафа и выложенных керамической плиткой рабочих столиков.

Кот попыталась отодвинуться от стола и встать, но цепь, петлей охватывающая массивную центральную тумбу стола, ограничивала ее свободу.

Даже если бы Кот уперлась каблуками в пол и попыталась отъехать назад, то, скорее всего, она все же не смогла бы сдвинуться с места или – дюйм за дюймом – поволокла бы за собой и обеденный стол. И сколько бы она ни старалась, ей не удалось бы натянуть цепь достаточно сильно, чтобы разорвать ее.

Но решимость Кот не сдаваться все еще была тверда как алмаз.

– Нет, черт побери, нет. Невозможно… Нет! – бормотала она, стискивая зубы.

Она подалась вперед, туго натянув вторую цепь, что шла за ее спиной от левого наручника к правому. Сзади она была переплетена с вертикальными спицами спинки стула, скрытыми привязанной к ним мягкой подушечкой. Кот напряглась, надеясь услышать треск сухого дерева, потянула сильнее, дернула раз-другой, потом навалилась всей своей массой и вдруг почувствовала, как острая боль, словно кнутом, обожгла шею и правую сторону лица. Это были последствия сильного удара, который нанес ей Вехс, но Кот не собиралась сдаваться боли. Она рванулась изо всех сил, наверняка расцарапав эту чертову мебель, и принялась тянуть и тянуть, одновременно слегка наклоняя стул вперед на передних ножках и прижимая его к полу весом своего тела.

Она дергалась и рвалась до тех пор, пока мускулы на руках не затряслись от неимоверного напряжения.

«Нажимай».

Кот захрипела от напряжения и разочарования, чувствуя, как раскаленные иглы боли впиваются в затылок, шею, плечи и руки.

«Жми давай!»

Она вложила все, что можно, в новое титаническое усилие и так стиснула зубы, что челюстные мышцы свело судорогой. Она налегала на цепь и тянула ее до тех пор, пока не почувствовала, что вздувшиеся на горле и на висках артерии вот-вот лопнут, и не увидела перед глазами бешено вращающиеся шестеренки серебристо-белого и огненно-красного цветов. Но ее усилия не были вознаграждены. Спицы в спинке стула оказались на удивление толстыми и прочными, но и соединены они были надежно.