Сердце Кот стучало оглушительно громко, отчасти из-за напряженной борьбы, отчасти потому, что она вся буквально кипела от восхитительного предвкушения близкой свободы. Это было безумно, безумно, безумно глупо – она же все еще была скована цепями и наручниками и не сумела пока ни на йоту приблизиться к тому, чтобы разорвать оковы, – однако отчего-то Кот чувствовала себя так, словно она уже освободилась и ожидала только того, чтобы реальность догнала ощущение и чтобы свобода, которой она для себя желала, скорее стала явью.

Некоторое время она сидела спокойно, думая и пытаясь отдышаться.

На лбу ее выступил пот.

Она решила на время оставить стул в покое. Чтобы избавиться от него, ей нужно было иметь возможность вставать и ходить. Пока она не справится со столом, об этом нечего и думать.

Но она не могла наклониться вперед, чтобы дотянуться до гайки карабина, с помощью которого длинная цепь, огибавшая стол и ножки стула, была прикреплена к более короткой цепи, соединявшей ее скованные лодыжки. Если бы не это, она уже давно освободила бы ноги от обоих предметов обстановки.

Сумей она опрокинуть стол, длинная цепь соскользнула бы с основания тумбы. Или не соскользнула бы? Темнота мешала Кот рассмотреть, как Вехс все это устроил и выйдет ли что-нибудь путное из ее плана. Оставалось только надеяться, что ее гениальная идея сработает.

К несчастью, стул, на котором сидел Вехс, стоял глубоко под столом прямо напротив нее и мешал осуществлению этого замысла. Чтобы стол упал, надо было каким-то образом убрать с его дороги стул, однако Кот никак не удавалось протянуть ноги достаточно далеко, чтобы оттолкнуть его пинком – ей мешали наручники и широкая центральная тумба, похожая на бочку. Цепи не позволяли Кот даже выпрямиться и привстать настолько, чтобы перегнуться через столешницу и попробовать повалить стул руками.

В конце концов она не придумала ничего лучшего, чем попытаться сдвинуться назад, отталкиваясь от пола ногами и таща за собой стол. Если ей удастся отодвинуться хотя бы на некоторое расстояние, второй стул не будет препятствовать ее попыткам опрокинуть стол.

Кот уперлась пятками в пол и напрягла ноги, однако стол оказался настолько тяжелым и неподатливым, что она подумала, уж не лежит ли в центральной тумбе мешок с песком, который в обычных условиях придавал бы ему бóльшую устойчивость. Иного выхода она, однако, не видела и потому еще сильнее уперлась ногами. Наконец стол заскрипел и подался, продвинувшись по виниловой плитке на несколько жалких дюймов. На столе зазвенел о тарелку с сэндвичами стакан с водой.