Потом она поднесла губы к тому месту, где собиралась сделать первый укус. Вырывающееся изо рта дыхание обожгло холодную кожу.

Последний свет за окном погас. Далекие горы и небо слились в одно, превратились во что-то огромное, черное, неверное, похожее на зыбь на поверхности ночного моря.

С расстояния восьми футов Кот едва могла разглядеть белую – «сердечком» – мордочку оленихи, но глаза благородного животного продолжали сиять ей даже в чернильной мгле.

В поцелуе смерти Кот прижалась губами к запястью и почувствовала свой странно ровный пульс.

Сквозь тьму она и вапити-часовой продолжали пристально смотреть друг на друга, и Кот не могла бы сказать, она ли загипнотизировала животное или оно загипнотизировало ее.

Потом она снова приложила губы к запястью. Та же прохладная кожа, то же мощное биение пульса.

Кот слегка раздвинула губы и попробовала захватить зубами складку кожи. Похоже, ей удалось сжать между резцами достаточно собственной плоти, чтобы нанести серьезное повреждение. В крайнем случае она могла добиться своего со второго или даже с третьего раза.

Она готова была уже приступить к делу, когда вдруг поняла, что никакого мужества это не требует. Даже наоборот: не перегрызть себе вены – вот что было бы настоящим поступком!

Но ей было плевать на доблесть, а за мужество она не дала бы и крысиного хвоста. Она уже уверила себя, что ей чихать на все на свете. Единственной целью, которая по-настоящему влекла Кот, было положить конец собственному одиночеству, боли и болезненному ощущению тщетности любых надежд.

Но была еще девочка в подвале. Была Ариэль, запертая в ненавистной тьме и тишине.

Некоторое время Кот сидела неподвижно, изготовившись к решающей атаке на свои вены и сухожилия.

Сердце ее по-прежнему билось мерно и ровно, а в промежутках между ударами его заполняло спокойствие глубокой воды.

Затем, сама не заметив как, она выпустила из зубов складку кожи и вдруг осознала, что опять прижимает губы к своему невредимому запястью, ощущая в нем уверенное, мощное, триумфальное биение… жизни.

Олень за окном исчез.

Исчез?..

Котай даже удивилась, увидев лишь темноту на том месте, где стояло благородное животное. Она была уверена, что не закрывала глаз и даже не моргала; должно быть, она просто находилась в некоем подобии транса и у нее произошла временная потеря зрения, поскольку статная фигура вапити растворилась в ночной темноте так же таинственно и необъяснимо, как дематериализуется внутри искусно задрапированного черного ящика помощник циркового иллюзиониста.

Кот почувствовала, что ее сердце неожиданно забилось сильнее и чаще.