– Не в этом дело: если я вернусь, он меня больше не выпустит.

– Кто – он?

– Сам знаешь! Я видел его вчера вечером, черт побери, в той комнате! Не знаю как, но он меня нашел. Значит, пора рвать когти, и как можно дальше. А туда, где он может меня запросто сцапать, я больше ни ногой… Я сам впустил его, Грэм, и теперь совсем пропал…

– Это все у тебя в голове, Томми, поверь и согласись. Мы с мамой поможем тебе.

– Ты это о чем? Ты что, мне не веришь, да? Ты никогда мне не верил, вот так!

– Я этого не говорил. Мама приготовила днем огромного цыпленка, а ты, как я погляжу, совсем изголодался. Да и Синди тебе очень обрадуется. Мы опять будем все вместе, как раньше.

Он снова перехватил взгляд брата и угадал в нем не только страдание, но и злость, которая завладела им и была готова разорвать его на части.

– Не могу. Правда не могу.

– Ну пожалуйста, Томми.

– А что потом? Ты улетишь в Нью-Йорк, так как же ты сможешь мне помочь, если будешь там?

– Я уже не лечу в Нью-Йорк, тем более после того, что случилось с Синди. Кстати, ты хоть что-нибудь знаешь про нее?

– Да, Дилан рассказывал.

– Значит, ты понимаешь, Томми, сейчас мы оба нужны маме как никогда.

– Ей нужен ты, а не я. И так было всегда.

– Ты же знаешь, что это неправда. Ладно, я умираю от жажды, давай пойдем куда-нибудь и промочим горло, согласен? Только на пять минут, обещаю.

– Согласен, – буркнул Томми и направился следом за Грэмом в кафе на углу улицы.

Они сели за столик, и Грэм заказал официанту – судя по всему, их ровеснику – две колы.

– Хочешь позвонить маме? Думаю, она будет рада услышать тебя.

– Нет, только не это. Они сразу меня вычислят.

– Говорю же, тебя никто не ищет. Ну, разве что мы с мамой.