Педер Расмуссен сделал несколько неуверенных шагов назад и упал с того места, где стоял, прямо в реку. Фредрик слышал, как Андреас, издавая стоны, поднимается на ноги. Но он стоял и смотрел на безжизненное тело, уплывающее прочь. Рука Фредрика потянулась в карман. За таблетками.
Глава 101
Глава 101
Щелчок, и мотор холодильника зажужжал. Еле слышно, но здесь, в квартире на Соргенфригата, не было больше никаких других звуков.
Фредрик долго стоял на пороге комнаты Якоба. Смотрел на чистый от пыли прямоугольник на столе, куда больше не ставили компьютер. На полу не валялась одежда, а одеяло аккуратно сложено на кровати. Фото собора Трумсе висело на месте. Но паспортную фотографию раста-девочки, подружки из класса, Якоб забрал с собой.
Фредрик позвонил Элис. Спросил, как дела у сына и у нее. Элис напомнила ему о концерте в Народном театре. Осталось всего два дня. Якоб очень хочет, чтобы он пришел. София специально прилетит из Бергена.
– Фредрик?
– Да?
– Якоб очень переживает и расстраивается. Ты не можешь просто запереть свое горе внутри и исчезнуть. Ты должен поделиться им с теми, кто вокруг тебя. С Якобом. Он уже достаточно взрослый, знаешь ли.
Тут она сделала паузу.
– Ты можешь быть лучше.
Беттина не стала драматизировать расставание. Ему было бы легче, если бы он пришел домой в хаос, с вырванными ящиками, разбитыми рамками с фотографиями и раскиданными по гостиной подушками. Но все было не так. Было едва заметно, что она уехала. Не было телевизора в спальне, ее шкаф для одежды пуст, и она освободила полочку в ванной. Две неоткрытые пачки тестов на беременность остались лежать в ящике ночного столика. Должно быть, Беттина пропылесосила собачью шерсть перед отъездом. Таким он наверное ей и запомнится. Беднягой, использовавшим собаку, чтобы начать ссору. Может, он таким и был.
Фредрик нашел ручку с бумагой. Он вообще-то собирался написать сыну мейл, но то, что он хотел сказать, нельзя было просто так выразить. Это нужно было написать от руки, в письме. Он хотел начать, но никак не мог найти нужные слова. Сидя за кухонным столом, он смотрел на красную и оранжевую плитку над плитой.
Собрав бумаги Андреаса и заперев их в своем шкафу, Фредрик переночевал у Кафы последнюю ночь. Он надеялся, что она вернется домой, ему нужно было поговорить. Но она так и не пришла. Ее не было и когда он проснулся. Поэтому он собрал сумку и поплелся домой.
Когда Расмуссена выпустили на свободу, Андреас, видимо, понял, что тот затевает. Тюремный психолог рассказал ему о болезненном интересе Расмуссена к материалам своего дела, и Андреас посчитал, что Расмуссен намерен мстить за смерть сына.