– Гондон!

Они остановились на мосту и повернулись к человеку, снимавшему их. Фредрик казался удивленным, пьяным и раздраженным. Андреас замер посреди моста.

– Гребаные детоубийцы. – Голос уже не был криком. Но в нем звучала злоба.

Фредрик увидел себя, как он сам пошел вперед, пошатываясь.

– Как ты меня назвал?

Человек с камерой стоял, не двигаясь. Картинка была стабильной. На экране появилось лицо Фредрика. Глаза блуждали, белые губы натянуты.

– Спроси его, – сказал мрачный голос.

И тут он услышал Андреаса.

– Плюнь на него. Пойдем.

Фредрик посмотрел прямо в камеру. Редко увидишь собственное лицо в самом уродливом виде. Яростное, пьяное и одуревшее.

– Какого хрена ты там снимаешь? Где я видел тебя раньше? – спросил Фредрик.

– Спроси его, – повторил мужчина.

И снова прозвучал голос Андреаса.

– Фредрик. Не сейчас. Пойдем.

Фредрик увидел себя с поднятым пальцем. Палец дрожал. В сантиметре от объектива. Затем он фыркнул и отвернулся.

– Идиот.

Он медленно пошел прочь.

Фредрик дошел до Андреаса, и тот хлопнул его по спине.

– Фигерас! У тебя есть кое-что мое. Бумаги. Я с тобой не закончил. С вами обоими. Любишь своих детей, Бейер? Якоба и Софию? И я тоже любил своего мальчика. Око за око, не так ли?