– Не все одобряют медицинские эксперименты, – продолжал доктор Шивершев, словно читая мои мысли. У него эта тема вызывала огромное воодушевление. – Мы это понимали. Умирали ни в чем неповинные люди, и нам приходилось принимать непростые решения, но мы верили, что делаем это ради прогресса человечества.

«Ни в чем не повинные»? И как это понимать? Они что, реально убивали людей и копались в трупах якобы ради спасения человеческих жизней в будущем? Получается, догадка о том, что мой супруг – хирург – действительно и есть Уайтчепелский убийца, не такая уж дикая. А если это не Томас, может, сам доктор Шивершев? У меня снова участился пульс. Сейчас самое главное – избежать гибели. Доктора Шивершева я не одолею, физически он гораздо сильней меня. Значит, надо уговорить его, чтобы он меня отпустил. Но как?

– Больницы – прекрасные заведения, Сюзанна, но в административном плане – сущий кошмар. Ими руководят бюрократы, которые всюду суют свои носы. На самом деле им ничего не нужно, только бы перекладывать бумажки на столе да карманы набивать, а интересы науки им до фонаря. После работы они уходят домой, спокойно ложатся спать и даже не задумываются о том, какие возможны достижения. В те ранние годы мы совершали прорыв за прорывом, что было бы невозможно в условиях больницы, а сейчас эти завоевания используются в повседневной практике.

Вздохнув, доктор Шивершев бросил пренебрежительный взгляд на висящий труп моего мужа. Шея его начала вытягиваться, язык опух. Я отвернулась.

– Камнем преткновения, как это часто случается, стали деньги. Некоторые члены братства сообразили, что на частных коллекционерах можно неплохо нажиться, и все остальное перестало их интересовать. У богатых коллекционеров вдруг возникла мода на человеческие органы – засушенные сердца, почки в вине, груди девственниц, – и интересы науки были забыты. Вашего супруга это вполне устраивало. В больнице дела у него шли так себе, частных пациентов практически не было. Но азы хирургии он все-таки освоил. Полагаю, у него возникли большие денежные затруднения?

Я кивнула в ответ, сразу подумав про Аббингдейл-Холл, про то, что Томас, скончавшись, утратил право на свое наследство, а значит, мне тоже ничего не достанется. Миссис Уиггс просветила меня на сей счет. Все мои усилия удержаться в этом доме, сохранить свой брак ради безбедного будущего пошли прахом.

– Проблема в том, что он любил поговорить о себе, прихвастнуть и, посещая свои клубы и притоны, давал волю языку. Причем совершенно не учитывал, кому он это рассказывает. Потому и нужно было заткнуть ему рот. Тот человек в «Кафе Руаяль», о котором вы упомянули, с медалями… я сразу догадался, о ком идет речь. Он – довольно значительная фигура в братстве. И когда вы рассказали, что у Ланкастера с ним состоялся разговор, я понял, что вам грозит опасность. Помните, я говорил, что вам нужно спрятаться где-то на время?