Вовка замялся.

— Да и не хотел он Дашу обременять. Болезнь его обострилась, и молоко уже не помогает…

Надо же, Аркадий оказался братом Вовки. И почему я раньше не замечала их явного сходства?.. Ведь сейчас, в эту минуту, я ясно вижу те же глаза, только темнее, те же густые каштановые волосы, то же сложение…

И все это время он был так близко!..

— А еще… — я хотела выяснить один момент, — как так произошло, что кое-кто считает тебя погибшим?..

Вовка, вновь округлив глаза, уставился на меня.

— Вот это разведка!.. Опять институтские друзья?

— Почти…

«Да, институтские друзья, только теперь уже твои», — подумала я.

— Видишь ли, не хотелось бы ворошить прошлое, просто в какой-то момент со мной произошла одна история, после которой мне было на руку, что меня считают погибшим. На самом деле погиб не я, а совершенно другой человек — по удивительному стечению обстоятельств, похожий на меня и на точно таком же мотоцикле. Поэтому, собственно, я и устроился в бар — не хотел светиться, «воскресать» раньше времени.

Заметив мой взгляд, Вовка сказал:

— Клянусь тебе, я не замешан ни в каком криминале. Эта история сугубо личного характера.

— А теперь ты уже можешь воскреснуть? — недоверчиво спросила я.

— Да я уже давно воскрес! — засмеялся кареглазый симпатяга. — И все мои близкие люди об этом знают. А далекие… ну, и они узнают, если хорошенько поинтересуются!

Вовка раздавил окурок в пепельнице, хлебнул чаю и подмигнул мне.

— Вот, собственно, и вся история.

— Нет, не вся, — покачала я головой, сунула руку в сумку и достала мешочек с талисманом от бабы Ани. — Это передай Аркадию. Эта вещь непременно должна ему помочь.

И я вынула из мешочка… перстень с камнем! Тот самый, который был на руке бармена в моем сне.

Вовка надел перстень на руку, лицо его осветилось доброй улыбкой, глаза заискрились, и я поняла, что самая лучшая часть сна сбылась в день Святого Рождества.

Нарушив мои размышления, снова раздался резкий петушиный крик. Я вздрогнула.