Им не нужно специально подбирать музыку по стилю. Куриные от рождения мозги, да еще залитые дешевым портвейном, ничего этого не воспринимают.

Мы с Женей начали проводить дискотеки. Расклеили афиши по округе, и молва разнеслась.

Старенькая кассирша тетя Феня продавала билеты, Валентина стояла на контроле, я следил за порядком в зале. Женя бодро, надев наушники, орал в микрофон всякие глупости.

Быстро мы стали популярны. Мы планировали проводить одну дискотеку в неделю, но вскоре поняли, что можем проводить их по три. Так мы и стали поступать.

Я страшно гордился собой. Ведь все это придумал я сам. Я самостоятельно создал бизнес, который мог прокормить меня и Валентину. У меня даже остались деньги на то, чтобы починить крышу над залом, где занимались аэробикой, и на то, чтобы вставить стекла кое-где…

Да и вся деятельность оказалась не хитрой. Даже Валентина удивилась вначале.

— Ты же совсем почти не знаешь музыки, — сказала она мне. — Как можно организовывать дискотеки, если ты не разбираешься в музыке?

На это я ответил:

— Я походил по окрестностям и посмотрел в лица здешней молодежи. Все очень просто. Им нужно, чтобы было погромче… Если музыка будет грохотать, то им все равно, что это будет — Бетховен или какой-нибудь там Бари Алибасов… Им совершенно все равно, от чего тупеть. Главное, — чтобы было темно в зале и грохотали какие-то звуки.

— Как ты циничен, — сказала Валентина, но я только улыбнулся в ответ. Я отлично знал, о чем говорил.

Все именно так и происходило. Набивалось человек сто или сто пятьдесят от пятнадцати до двадцати пяти лет. Все они покупали билеты и дальше несколько часов прыгали в духоте и тесноте под то, что «врубал» им диск-жокей Женя.

Молодежь была, как я уже сказал, разного возраста — от подростков до моих ровесников. Но у этих людей с окраины после десяти лет разницы в возрасте не чувствуется. Примерно в двенадцать лет они все равно останавливаются в своем развитии, и поэтому их поведение почти одинаковое.

Что пятнадцатилетние пацаны-пэтэушники, что их старшие братья за двадцать лет — никакой ощутимой разницы. То же самое можно сказать об их сестрах и подругах. Бессмысленные глаза, слюнявые рты, жующие жвачку, расхлябанность в движениях. Я не уверен, что большинство из них знает, например, что столица нашей страны — город Москва…

И пусть не спорят со мной разные педагоги и прочие записные гуманисты. Я вижу толпу этих молодых людей почти каждый день и вижу подолгу. И общаюсь с ними. Так что мое мнение — это мнение знающего человека.

Все написано на лицах этих юношей и девушек. Страшные следы вырождения уже не проступают, они явственны.