– Гена, угрожать последнее дело!

– Ну а ты хочешь, чтобы этот придурок напал в итоге на нас? Сорвал какую-нибудь операцию? Этот тип стал реально опасен. Я бы поговорил насчёт психиатрии…

– Вы о ком? – спросил Гоша.

Оба оперативника, как по команде, посмотрели на него, затем переглянулись, и Гена промолвил:

– О Сыцевиче. Это один из тех волонтёров – ну, у которых товарища повесили во время захода. Он тогда совсем плохой был, и сейчас, походу, ему не особо лучше.

Георгий смутно припомнил светловолосого парня, вырывающегося из рук волокущих его оперативников, и выкрикивающего проклятия в адрес всех, кого видел.

– И… что он? Караулит вас? Предъявляет претензии? Чего он хочет?

– Хочет, – вздохнул Гена. – Ни много ни мало – участвовать с нами в расследовании. Как прознал, что мы ищем маньяка, у которого на счету весьма вероятно, не только последние жертвы, но и за другие года – все. Пять лет назад пропала его девушка, и теперь Сыцевич уверен, что это дело рук нашего преступника.

– Всё бы ничего, – вмешался Иван, – Но Никита очень навязчив и агрессивен. Вчера мы тут были – так он засёк нас у порога, и заявил, что тоже будет участвовать в расследовании. Мы еле убедили его, что едем не на задание.

– У него был вид, будто он нам вот-вот вмажет. Аж глаза горели, слюни летели. А с каким он негативом к полиции! «Да вы сами ничего не умеете, упустили маньяка» – короче, обвинения с лютой ненавистью так и сквозили! Как будто это мы убили его девчонку.

– Хочет всё контролировать. Всё, что мы делаем.

– Мы ещё с ним наберемся проблем. Он неадекватный. Наверное, после того случая в лесу как слетел с катушек, так и всё.

– Его можно понять, – сказал Гоша, осознавая, что чувства этого парня немало схожи с его собственными – в конце концов, ведь они оба пережили одно и тоже, хоть и в разное время. И даже относительно расследования они думали и поступали одинаково. Георгий ощутил неловкость – по сути, он тоже всеми правдами и неправдами старается принимать в нем участие. Только у него, к счастью, есть для этого возможности, а вот у неведомого Сыцевича – нет.

– Да, но этот чел переходит все грани. Он имеет право страдать, однако, заметьте – другие друзья и родственники почему-то не такие озлобленные. Даже те, кто тоже видел труп Мячина.

– Все люди разные, – вздохнул Гоша. – У этого вот такая реакция. Ты прав – наверное, стресс от нахождения в опасности и возмутительного убийства компаньона окончательно вывел из строя его и так расшатанную психику.

Вот он и бесится.

– Да. Нам и так психов хватает, а тут ещё Сыцевич… Ладно. Просто надо иметь это всёв виду, и держаться с ним настороже.