— Ну да. Только не будем забывать, какие проблемы создают некоторые из них.

Банни поставил статуэтку на место.

— Кстати, о результатах: Полин Макнейр была невинной гражданкой, но теперь она мертва.

— К чему ты клонишь, Банни?

— Сегодня какой-то козлина пытался надавить на адвокатшу Малкроуна, беременную женщину.

— Повторяю: к чему ты клонишь?

— И не забывай про бомбу — охуенную БОМБУ на улице, где играют дети.

— Еще раз, блядь: к чему ты клонишь, Банни?

— У вас утечка.

— Возможная утечка. Мои люди уже этим занялись.

— Нисколько не сомневаюсь. Джимми Стюарт считает, что это твоя пиарщица. Вероника Дойл, кажется?

— Это очень серьезное обвинение. У тебя или у детектива-инспектора Стюарта есть какие-то доказательства?

— Об этом следует спрашивать Стюарта. Но Дойл не та лошадка, на которую я бы ставил.

— Неужели?

— Ага, — ответил Банни. Он щелкнул по ободку уотерфордской хрустальной вазы, и по комнате разнесся чистейший звук. — Я думаю, это ты.

О’Рурк расхохотался.

— Ну спасибо тебе, Банни. Изрядно повеселил.

Банни не отрывал взгляда от шкафчика с трофеями.

— Она отчитывается перед тобой, я уверен.