Свонсон надолго замолчал. Наконец собрался с духом и выговорил самые страшные для него слова:

— Вы понимаете, Сполдинг, что вас, вероятно, придется заменить?

— Конечно. Меняйте хоть сейчас. — Дэвид не кривил душой. Ему хотелось вернуться в Лисабон.

— Нет… нет, слишком поздно, — поспешил ретироваться Свонсон. — Чертежи превыше всего. Остальное значения не имеет.

Потом речь пошла о поездке в Буэнос-Айрес, американской и аргентинской валютах, новой одежде и багаже. Свонсон перескакивал с пятого на десятое, поэтому утрясать детали пришлось самому Сполдингу. И последний приказ Дэвид не получил, а отдал:

— Никто, кроме работников посольства в Буэнос-Айресе, не должен знать, где я. В первую очередь, люди Ферфакса. Нужно во что бы то ни стало скрыть это от них.

— Почему? — спросил Свонсон. Неужели Сполдинг считает…

— В Ферфаксе шпион. Можете доложить хоть в Белый дом.

— Исключено!

— Скажите это вдове Пейса!

В Аргентине Дэвид начнет действовать не торопясь, так же как в Португалии. Сначала освоится с обстановкой, с новыми знакомыми. Легенда у него, в общем, такая же, как была в Лисабоне: он богатый, владеющий тремя языками атташе, чье происхождение и воспитание делают его незаменимым на званых обедах у посла. Он как нельзя лучше впишется в мир нейтральной столицы и если кто-нибудь подумает, что это теплое местечко он получил благодаря деньгам и связям, пусть так и будет. Дэвид никого не станет разубеждать.

Послу он, если понадобится, расскажет другую историю. По ней Сполдинг — посредник между банкирами Нью-Йорка и Лондона с одной стороны и экспатриантом Эрихом Райнеманном — с другой. В Вашингтоне его действия, конечно, одобряют — после войны восстановление и реконструкция предприятий Германии станут важнейшими международными проблемами. И Райнеманн сыграет здесь не последнюю роль. Так, по крайней мере, считают финансисты Берна и Женевы.

Посол Хендерсон Гранвилл уделил новому атташе полчаса. В другой день он бы побыл с ним побольше, но в воскресенье было не до этого. Весь Буэнос-Айрес отдыхал, дипломаты же работали. Послу нужно было принять делегации из Германии и Японии, а потом присутствовать на приеме в бразильском посольстве.

— Не стану обременять вас скучными подробностями здешней жизни, расскажу лишь то, что поможет вам скорее освоиться. О многом вы, разумеется, читали.

— Признаться, у меня не было времени. Я всего неделю как из Лисабона. Знаю лишь, что правительство Кастильо свергнуто.

— Да. В июне прошлого года. Это было неизбежно… Рамон Кастильо был бестолков, как и всякий президент Аргентины. Да и окружали его фигляры. Они довели страну до разрухи. К несчастью, те, кто стал у власти, вернее, промаршировал к президентскому дворцу, — жизнь не облегчат.