— Нас немного: сам Гранвилл, Джин Камерон и я. Вы встретитесь с нею завтра, если не столкнетесь сегодня, когда она пойдет со стариком на диплоскуку.

— Дипло… что?

— Диплоскука. Это слово, вернее, понятие изобрел старик Гранвилл. Он им гордится. Диплоскука — это рутинные обязанности посла.

Боллард и Сполдинг стояли в огромном пустом зале. Шифровальщик открыл стеклянные двери на небольшой балкон. Вдалеке различались залив Ла-Плата и главный порт Буэнос-Айреса — Пуэрто Нуэво.

— Прекрасный вид, правда?

— Конечно. — Дэвид вслед за Боллардом вышел на балкон. — Эта Джин Камерон и посол… Они…

— Джин со стариком?! — Боллард от души расхохотался. — Боже мой, нет, конечно!.. Даже не знаю, почему ваши слова меня так рассмешили. Ведь многие, наверно, думают то же самое. Это как раз и смешно.

— Отчего же?

— Скорее, и грустно, и смешно, — продолжил Боллард. — И старик, и Джин Камерон выходцы из мерилендских богачей, потомственных дипломатов. Она вышла замуж за Камерона, с которым еще в детстве в прятки играла. Знаете, как бывает у богачей, когда мальчика и девочку с пеленок нарекают женихом и невестой? Словом, они поженились. Началась война. Он сменил костюм адвоката на форму военного летчика. А в прошлом году погиб. После этого Джин немного не в себе. А может, и более, чем немного.

— Поэтому Гранвилл привез ее сюда?

— Верно.

— Прекрасное лечение, — усмехнулся Дэвид.

— Джин с вами, пожалуй, согласилась бы. — Боллард вернулся в зал. Сполдинг последовал за ним. — Она трудится не покладая рук и в самые неподходящие часы.

— А где миссис Гранвилл?

— Понятия не имею. Они развелись со стариком лет десять-пятнадцать назад.

— И все же положению Джин можно позавидовать, — сказал Дэвид, подумав о сотнях тысяч женщин, чьи мужья погибли.

— Пойдемте, я покажу кабинет, что выделил вам старик. Его, по-моему, уже привели в порядок. — Боллард улыбнулся. — Дело в том, что вы просили уединенную комнату. У нас есть такая, но она настолько уединена, что мы храним в ней всякий хлам.

— Видно, я произвел на Гранвилла впечатление.

— Это точно. Он боится вас как огня.

— А вы?