Я робко стучу в дверь, переминаясь с ноги на ногу. Шарлотта открывает дверь почти сразу же и внимательно осматривает улицу. Я молча передаю ей пакет с витаминами, сдачу и чек, и она приглашает меня в дом.

– Ной застрял в Нью-Йорке, – с этими словами она щелкает выключателем камина и садится посредине дивана. – С его самолетом какие-то неполадки, так что мы решили, что я сама с тобой поговорю.

Я скидываю свои кроссовки и прохожу в гостиную, где сажусь прямо на пол, привалившись спиной к креслу. Шарлотта выглядит измученной и очень грустной. Щеки у нее покраснели и припухли, словно она долго плакала.

– Как прошли ваши занятия?

– Неплохо. Сегодня были экзамены, а я просто следила, как все проходит, – поясняет Шарлотта и вытаскивает плед из плетеной корзины, стоящей рядом с диваном. – Вечером обещают дождь, и я уже замерзла. Может, тебе тоже дать плед?

– Нет, спасибо.

– Ты уже рассказала Диане, что произошло?

– Пока нет. Но скажу, – обещаю я. И добавляю в свою защиту: – Она все равно получит письмо, так что скрывать мне нечего.

– И что она скажет, как ты думаешь?

Я принимаюсь ковырять шов на леггинсах.

– Ладно, это глупый вопрос, – признает Шарлотта и легонько стукает себя по лбу. – В школу ты не ходишь и вообще делаешь все, что захочешь.

Я хочу начать спорить, но вовремя благоразумно закрываю рот.

– Я спрашивала тебя, почему ты ударила Кортни. Похоже, у вас уже долгий конфликт. Мне хотелось бы узнать, почему вы так друг друга не любите. В чем дело?

Я больше не могу сидеть, подтянув колени к груди, поэтому просто вытягиваю ноги. Ощущение у меня такое, словно я на сеансе у психотерапевта.

– Кортни начала издеваться надо мной еще в средних классах. Из-за того, что я бедная, из-за того, что у меня нет родителей и я нахожусь под опекой. И она не просто меня дразнила – она и всех остальных детей подначивала. Постоянно тыкала мне в лицо тем, как она лучше меня. Унижала за то, что я была хуже.

– Выходит, это продолжается уже много лет?

– Ага.

– И что случилось сегодня?

– Я была расстроена, – говорю я. Шарлотта поднимает брови. – Ладно, не просто расстроена. Очень сильно расстроена.

– Расстроена? Это так ты называешь то, что избила ее?