Премьер-министр посмотрел на министра юстиции. Они оба понимали, что Эдклинт стремится себя подстраховать.

– Я ни о чем подобном не слышал. Вам об этом что-нибудь известно?

– Абсолютно ничего, – ответил министр юстиции. – Ни в одном из известных мне отчетов Службы государственной безопасности не содержится ничего подобного.

– Микаэль Блумквист считает, что внутри СЭПО действовала какая-то фракция. Он называет ее «Клуб Залаченко».

– Я даже никогда не слышал о том, что в Швеции оказался русский перебежчик такого масштаба… Стало быть, это случилось во времена правительства Фельдина…

– Я никогда бы не поверил в то, что правительство Фельдина могло бы скрыть подобные факты, – сказал министр юстиции. – Возможно, перебежчик такого высокого уровня стал приоритетной задачей для следующего правительства.

Эдклинт откашлялся.

– Буржуазное правительство передало бразды правления Улофу Пальме. Не секрет, что кое-кто из моих предшественников в ГПУ/Без считает, что Пальме…

– Вы имеете в виду, что кто-то забыл проинформировать социал-демократическое правительство?

Эдклинт кивнул.

– Я хочу напомнить, что Фельдин занимал свою должность два срока. И оба раза правительство раскалывалось на два лагеря. В семьдесят девятом году Фельдина сменил Ула Ульстен, и у него было правительство меньшинства. Потом правительство еще раз раскололось, когда его покинули модераты, и Фельдин правил вместе с Народной партией. Можно предположить, что процедура передачи власти вызвала в администрации правительства некоторый беспорядок. Не исключено даже, что о Залаченко знал очень узкий круг, и даже премьер-министр Фельдин просто не располагал достаточной информацией, чтобы по цепочке передать ее Пальме.

– Но на кого же тогда ложится ответственность? – спросил премьер-министр.

Все, кроме Моники Фигуэролы, покачали головами.

– Предполагаю, что вся эта история неизбежно станет достоянием СМИ, – сказал премьер-министр.

– Микаэль Блумквист и «Миллениум» выступят с публикациями. Иными словами, мы можем оказаться в безальтернативной ситуации.

Эдклинт намеренно употребил слово «мы». Премьер-министр кивнул в знак согласия – он понимал всю серьезность ситуации.

– Что ж, прежде всего позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы немедленно обратились ко мне по этому поводу. Обычно я не принимаю посетителей по первому требованию, но министр юстиции сказал, что вы – человек разумный и что наверняка произошло нечто экстраординарное, если вы просите о встрече, минуя обычную процедуру.

Эдклинт немного перевел дух. Что бы ни случилось, гнев премьер-министра обрушится не на него.