– А в чем разница?

– Маньяк – это неизвестная мне личность, тип, который просто зациклился на мне. Во втором случае мы имеем дело со знакомым, который хочет мне отомстить или испортить мне жизнь по каким-то личным мотивам.

– Интересная идея… Как она возникла?

– Я… обсуждала сегодня эту ситуацию с одним человеком. Назвать ее я не могу, но он предполагает, что угрозы от настоящего маньяка выглядели бы иначе. Прежде всего маньяк не стал бы писать письма Эве Карлссон. Этот поступок совершенно не вписывается в типичную картину.

Сусанн Линдер медленно кивнула:

– В этом что-то есть… Знаешь, я ведь так и не читала писем, о которых ты говоришь. Можно мне на них взглянуть?

Эрика принесла лэптоп на кухонный стол и включила его.

Около десяти часов вечера Моника Фигуэрола и Микаэль Блумквист вышли из полицейского управления и остановились на том же месте в парке Крунубергспаркен, что и накануне.

– Опять мы оказались здесь… Ты собираешься исчезнуть, чтобы работать, или хочешь пойти ко мне домой и заняться сексом?

– Ну…

– Микаэль, я не хочу тебя неволить. Если тебе надо работать, ступай.

– Послушай, Фигуэрола, я уже начинаю от тебя зависеть.

– Но ты, конечно же, не желаешь ни от кого зависеть. Ты это имеешь в виду?

– Нет. Не совсем так. Но сегодня ночью я должен кое с кем поговорить, и это займет некоторое время. Ты заснешь раньше, чем я освобожусь.

Она кивнула.

– Пока.

Микаэль поцеловал ее в щеку и направился к автобусной остановке на Фридхемсплан.

– Блумквист, – окликнула она.

– Что?