— Пусть он войдет! — пророкотал низкий голос из комнаты. — А ты останься там и отвечай на все звонки. Мне плевать, даже если это будет спикер или президент. Меня нет ни для кого!

— Входите, — открывая дверь, сказал помощник.

Варака подмывало сказать обеспокоенному юноше, что он из КГБ, но затем он решил пощадить его нервную систему и молча вошел в большую комнату. Здесь было очень много фотографий — на письменном столе, стенах и столах; все они в той или иной мере свидетельствовали об авторитетности, патриотизме и огромных возможностях Партриджа. Сам конгрессмен стоял у занавешенного окна. Он был не такой уж представительный, как на фотографиях: небольшого роста, толстоват, с надменным неприветливым лицом и редкими крашеными волосами.

— Не знаю, что вы продаете, мистер Блондин, — сказал конгрессмен, напоминавший сейчас нахохлившегося перед дракой голубя, — но если это то, что я думаю, я спущу вас вниз так быстро, что вы пожалеете, что у вас нет парашюта.

— Я не продаю, а отдаю. И практически даром, хотя это нечто довольно ценное.

— Чушь собачья! Вы наверняка хотите получить прикрытие, заручиться моей поддержкой, но ни черта вы от меня не получите!

— Мои клиенты к этому не стремятся, и я, естественно, тоже.

— Чушь! Во время телефонного разговора вы упоминали о наркотиках, и я должен был к этому прислушаться. Поэтому я навел справки и выяснил то, что хотел. Так вот, мы чисты, чисты, как алабамский ручей! А сейчас мне хотелось бы выяснить, кто вас прислал, какой подлец и из какого воровского притона пытается запугать меня таким дерьмом?

— Не уверен, что вы захотите, чтобы это «дерьмо» стало достоянием общественности. Информация для вас губительная.

— Информация? Пустые слова! Инсинуации! Слухи, сплетни!

— Никаких слухов и никаких сплетен. Лишь фотографии. — Милош Варак, человек из Инвер Брасса, сунул руку в нагрудный карман своего пиджака и бросил на письменный стол белый конверт.

— Что? — Партридж подскочил к конверту; усевшись, он надорвал его и, доставая одну за другой фотографии, начал рассматривать их под настольной лампой с зеленым абажуром. Глаза его расширились, лицо побледнело, а затем побагровело от ярости. То, что он увидел, ошеломило его. На фотографиях были молодые люди: парочками, по трое, по четверо, полуобнаженные или полностью голые, они курили травку. На столах был рассыпан белый порошок. Попадались и нечеткие фотографии, на которых были сняты шприцы, таблетки и бутылки с пивом и виски, и очень качественные снимки нескольких парочек, занимавшихся любовью.