— Правильно! Но при чем здесь партия большевиков?

— Что, что?.. — не сразу понял его Алексей.

— Я спрашиваю: почему объединением молодежи занимаются большевики? — взмахнул зажатой в кулаке фуражкой Горовский. — Мы — самостоятельная организация, нам не нужно партии!

— Вы кидаетесь громкими фразами об объединении молодежи, а на деле объединяетесь с большевиками! — поддержал его Стрельцов.

Алексей посмотрел на него, на Горовского и спросил:

— А вы сами, извините, к какой партии принадлежите?

Стрельцов на секунду замешкался, потом быстро ответил:

— Я — внепартийный социалист.

Все примолкли, озадаченные: с одной стороны — социалист, с другой — вне партии, а Зайченко засмеялся. Оказалось, что смеяться он умеет так же, как кричать. Только тогда все затихают, а тут смеются вместе с ним. И удержаться невозможно!

— Не вижу ничего смешного! — возмутился Стрельцов. — Молодость — вот наша единственная партийность!

— А если состаритесь? — спросил Зайченко.

Он уже не смеялся. Глубоко посаженные глаза холодно поблескивали, резче обозначились скулы.

— Словоблудием занимаетесь, господин внепартийный социалист, — в упор посмотрел он на Стрельцова. — А у нас на это — ни охоты, ни времени нет.

— Это не аргументы! — задиристо вскинул голову Стрельцов. — В слабости своей расписываетесь? Спорьте, доказывайте!

— А чего доказывать? — искренне удивился Алексей. — Рабочая молодежь шла, идет и будет идти вместе с большевиками. И спорить не о чем!

— А мы поспорим! — отбросил со лба прядь волос Стрельцов. — Вот послушайте, что скажет ваш рабочий товарищ!

Он повернулся к дверям и кивнул, приглашая Кузьму.

Ни на кого не глядя, Кузьма пробрался между рядами. Сидящие зашумели, кто-то встал, чтобы лучше видеть.

— Ну, Кузя... — задохнулся Степан и, не находя слов, постучал костяшками сжатых в кулак пальцев по голове.

— Почем купили? — закричал Санька и оглушительно свистнул.