Комсомольцы, печатая шаг, направились к воротам.

Федор стоял, смотрел им вслед, потом вдруг побежал, догнал идущего сбоку отряда Алексея и, пытаясь идти с ним в ногу, попросил:

— Леша, а можно я с вами немного похожу?

— Давай, давай! — кивнул в сторону замыкающего Алексей. — Пристраивайся!..

Федор пропустил всех и зашагал рядом с Санькой, старательно размахивая руками. Санька толкнул его в бок и разулыбался....

Горовский и Лена были уже у ворот сада, когда оттуда вышел комсомольский отряд. Женька сделал вид, что никого из них, не знает, а Лена отступила, давая дорогу, и незаметно вглядывалась в лица проходящих.

Алексей подобрал живот и, размахивая раненой рукой, как будто она здоровая, скомандовал:

— Шире шаг!.. Федор, не путай ногу! Левой!

— Ему с левой непривычно! — крикнул Степан. — Направо тянет!

— Разговорчики! — пригрозил Алексей, засмеялся и подмигнул Лене.

Лена пожала плечами, потом улыбнулась, схватила Женьку за руку и потянула за собой, в ворота.

Они сидели в беседке, над прудом.

Лена засмотрелась на паутинку, повисшую над прозрачной водой. Она то исчезала, попадая в солнечный луч, то опять появлялась, потом ветер отнес ее в сторону, и паутинка повисла на прибрежной ольхе.

— Даже весна в этом году холодная... — вздохнула Лена.

Женька скинул свою форменную шинель и укрыл ею плечи Лены.

— Я не потому... — улыбнулась ему Лена, но шинель не сняла, даже придержала рукой воротник, закрывая горло.

— Хочешь, стихи почитаю? — предложил Женька.

— Свои?

— Да. Последние.

— Ну, почитай, — согласилась Лена.