— Считайте, что я говорю по-французски! — жестко усмехнулся Павлов. — Я пойду первым, если разрешите.

Он распахнул створку дверей, осмотрелся, жестом показал Заблоцкому, что путь свободен и вышел.

Заблоцкий поднял воротник пальто и пошел за ним.

Санька слышал не весь разговор, но и того, что он услышал, было достаточно.

Он спустился с чердака вниз, сел на железную ступеньку лестницы и задумался. Кто здесь был? Тот человек в фуражке? А кто второй? Голос вроде знакомый, но разговаривали тихо, могло и показаться.

Санька встал, подтянул штаны, пошел к дверям и чуть не столкнулся с вошедшим Павловым.

— Саня? — удивился Павлов. — Ты что здесь делаешь?

— Голубей хотел шугануть... — виновато ответил Санька.

— Голубей? — настороженно смотрел на него Павлов. — Каких еще голубей?

— Да на чердаке... — задрал подбородок Санька. — А потом на крыше...

У него почему-то стало холодно в животе. Павлов говорил таким же голосом, как тот, второй. Да нет! Не может такого быть! Померещилось ему. И Санька, открыто глядя в глаза Павлову, спросил:

— Вы здесь были?

— Нет, — цепко приглядывался к нему Павлов. — Только что вошел. А в чем дело?

— Да разговаривали тут двое... — нерешительно протянул Санька.

— О чем?

— О всяком... — наморщил лоб Санька.

Голос опять показался ему знакомым, и Санька снова, но теперь исподлобья и быстро посмотрел на Павлова.

Павлов стоял и улыбался, только глаза у него стали как две льдинки.

— Леша в цехе? — спросил Санька.

— Где же ему быть? — коротко засмеялся Павлов, но зрачки его сузились, и у Саньки опять холодом обдало живот.