– Старый я для этой хуйни, – бурчал Заур себе под нос.

– Не-а, тебе просто надо прийти в форму. Пятьдесят пять или сколько тебе там, ты еще молодой. Килограммов двадцать скинуть, и будешь как огурчик.

– На что намекаешь? – спросил он.

– Ты слегка… вышел из формы, – ответил я, не обращая на него внимания. Я открыл шкаф и достал оттуда пыльную фотографию в рамке. – Ты и раньше был немного кругловат, а сейчас… – я пытался разглядеть лица на фотографии, – совсем потерял форму… Наверное, он кто-то из них, – объявил я, показывая типичную черно-белую армейскую фотографию. На ней были около десяти солдат, в основном молодые, и один усатый мужик лет под сорок.

– Это Муртуз. – Заур ткнул пальцем в усатого.

– Не похож. Откуда знаешь?

– Да он это. Когда пробивал, мне из организации «Ветераны Афгана» или что-то такое… в общем, оттуда отправляли его фото. Это точно Муртуз.

– И где-то среди них его односельчанин. «Э. Т.». Походу, вместе были на Афганской?

– Получается, так, – подтвердил Заур.

Я продолжил изучать остальные фото, а мой партнер захромал на кухню.

– Смотри, тут везде только общие фотки. Ни одной личной. Либо он забрал с собой самое дорогое, либо, наоборот, избавился от ненужного.

– Без разницы, возьмем все с собой. Скоро нам пробьют последнего владельца дома. Думаю, это и будет наш.

– Есть что в кухне? – спросил я и зашагал в спальню.

Там также стоял шкаф с книгами и какими-то старыми бумагами и были две кушетки, приставленные друг к другу. В этом месте время будто остановилось. Так же, как и в доме Гамзатовых. Вот только миры это были абсолютно разные. Тот был цветной, теплый, чистый, аккуратный, а этот – окутанный мраком, пыльный, черно-белый, неживой.

– Ты спрашиваешь, есть ли что-нибудь в кастрюле? – переспросил Заур, громыхая посудой.

– Вообще.

– Ты намекаешь на то, что я жирный. Это не я жирный, а ты дрыщ! – объявил он, и затем я услышал грохот и рванул в сторону кухни, откуда неслась ругань: – Сука, блядь! Что за на хуй!

На кухне я увидел Заура в дыре в деревянном полу.

– Ебаный старый прогнивший пол! Сука, чихнешь – и весь дом развалится!

– Ты проломил пол? – спросил я, сдерживая смех, насколько это было возможно.