– Бегьула, – сказал пацан, подзывая нас.

Не только мне, но и Зауру с его средним ростом пришлось пригнуться, входя в дом. Мы сняли обувь в прихожей. В нос ударил старческий запах: смесь затхлости и будто бы плесени. Из прихожей можно было попасть либо в микрокухню, либо в комнатушку, входя в которую нужно было пригнуться еще ниже.

После прелюдии Заура я ожидал увидеть логово шамана со всякими мертвыми птицами, змеями в банках и картинками мрачного содержания, но это была обычная сельская стариковская комнатушка. Ковер на полу, ковер на стене, старый советский телевизор, белый деревянный столик с осыпающейся краской и тарелочка с конфетами, которые никто никогда не ест. Бабуля, полулежа на большой подушке на койке, ожидала нас. Она была совсем маленькой, сухой, в темном платье и в классическом платке с вышитыми золотом цветами. Никаких сушеных ящериц, привязанных к волосам, не было. Бабушка смотрела в центр комнаты.

– Рачана! – громко сказал пацан, и в ответ бабуля указала нам на две табуретки под столом. Мы быстро вытащили их и сели.

– **** **** *** Заур. – [ «Меня зовут Заур»].

– Громче, – сказал мальчик, и Заур повторил приветствие.

– **** ******* **** *** *. – Бабушка сообщила, что слышала о нем от сельчан.

И немудрено. О Зауре, вероятно, слышал любой взрослый человек в районе. Заур назвал мое имя, указав на меня, бабушка бросила свой серый взгляд примерно в мою сторону. Он в двух словах, видимо, объяснил мои функции. Бабушка кивнула, как мне показалось, слабо улыбнувшись.

– Ну, давай, говори, – сказал мне Заур. – Переведу.

– Спроси ее, помнит ли она старика Муртуза. Скажи, что жил на краю села, чем занимался в девяностые, насчет больного сына и так далее.

Заур заговорил с бабушкой, и та иногда отвечала на его вопросы, иногда молчала. Говорила она медленно, но, как мне показалось, действительно пыталась что-то вспомнить. Иногда, слушая Заура, она утвердительно кивала, а иногда качала головой из стороны в сторону. Одной рукой, точнее указательным пальцем, она будто рисовала едва заметно что-то в воздухе. Заур же терпеливо раз за разом пытался ей что-то объяснить. Иногда, повторяя уже в третий раз какое-то предложение, он сжимал от злости кулаки, иногда закатывал глаза, а когда она говорила то, что нам нужно, сразу оживлялся и уточнял. Пацан все это время стоял у входа и внимательно следил за происходящим.

– Да, она его помнит. Говорит, что был военным. Вспомнила, что он владел каким-то цехом. И жену его помнит, умерла в начале двухтысячных.

– А Гасана помнит?

– *** Гасан *****? – спросил Заур.