Бабушка продолжала пытаться выговорить имя. Затем сказала Зауру, что оно было сложным и она его забыла. Другим для «нас». Что имелось в виду под «нами», мы так и не поняли. Для села, для аварцев или в целом для Дагестана?

– Говорит, что устала, – сказал Заур. – Закончили.

Пока Заур выражал ей всяческие благодарности и желал крепкого здоровья, я разглядывал старенький шкаф рядом с телевизором. Там стояли книги, как русские, так и аварские, и несколько черно-белых фотографий. На большинстве из них была женщина, вероятно, хозяйка дома, хотя по фотографии трудно было определить. Она держала на руках самых разных младенцев. Получала цветы, подарки. В общем, была счастлива своей жизнью акушерки, по крайней мере, если судить по фотографиям, изображавшим не столько горский, сколько советский мир.

– Это что? – спросил я, указывая на одну из фотографий.

– А?

– Спроси насчет этого. Зачем завязывать ткань на дереве, на столбе? – Я указал на фотографию, где мужчина, расплывшийся в улыбке, привязывал к столбу рядом с каким-то домом платок. Несмотря на то что фотография была нецветной, я был почти уверен, что ткань зеленая. Потому что видел это раньше не только на фото в архивах, но и вживую.

– Это традиция… – заговорил Заур, но бабушка перебила его коротким вопросом, и Заур пояснил, чем я интересуюсь.

Бабушка улыбнулась и начала опять говорить, а Заур уже более свободно (очевидно, понимая, о чем идет речь) переводил:

– Традиция этого и моего села. Во времена Кавказской войны умирало много мужчин, и поэтому женщин обязывали после трех месяцев траура выходить замуж, чтобы рожать мальчиков, которые в будущем станут воинами Кавказского имамата. Беременные женщины не показывали свое положение, это было, в общем, не по обычаям. А зеленой повязкой семьи оповещали все село о том, что в их семье родился мальчик, будущий воин. Они гордились этим. Это был праздник для семьи, – завершили почти одновременно и бабушка, и Заур.

Потом бабушка добавила что-то еще, и он перевел:

– Просто старая традиция. Сейчас уже никто так не делает. Всё?

– Да, можем уходить, – сказал я, и Заур, еще раз попрощавшись, вышел.

У ворот он вручил мальчику пару бумажных купюр и, садясь в машину, пояснил, что это не плата за услуги, а благотворительность, и добавил:

– Чтобы Аллах помог нам с тобой. Мало ли.

– Как-то быстро сработало твое подаяние.

– А?

– Кажется, я понял, где родился Гасан.

– Где? – сразу спросил Заур.

– Когда мы приехали с тобой в село во второй раз, я следил за Муртузом, – начал объяснять я, пока машина отъезжала от дома. Поглядывая на дорогу, я пытался найти в своем «облаке» фотографию, хоть интернет в селе едва ловился. – Вот. – Я показал снимок трехлетней давности: дерево с повязкой тусклого зеленого цвета.